Книга Аэропорт, страница 16 – Борис Конофальский

Хорошо, что так получилось. Сначала все, конечно, спрашивали, почему опять мы, что за невезение. Почему именно наша Вторая сотня должна с ходу и при солнечном свете штурмовать станицу. Так на войне спрашивают все и всегда. А теперь все бойцы этого подразделения были уверены, что все, что они получают, это заслуженная награда. Боя, конечно, не было, но нервы-то им потрепали. И внеочередная помывка, и роскошный завтрак-обед из жареной свинины с едким болотным чесноком, и гарнир из настоящего риса, еды китайских офицеров, что удалось найти в одном из блиндажей. И ещё одних суток отдыха. Ну, а как без этого, атака же была? Надо отдохнуть.

После помывки и отличной еды казаки разбрелись по чужим, не разграбленными китайцами домам и, не очень-то церемонясь с чужой собственностью, отдыхали, включая кондиционеры и увлажнители на полную мощность.

Штурмовая группа четвёртого взвода с минёром Червоненко, скинув доспехи, нежилась под навесом во дворе большого дома. Ерёменко не постеснялся, вытащил из дома увлажнитель на длинном удлинителе, поставил перед собой и протянул к нему ноги. Остальным тоже доставалось немного влаги и прохлады.

Бойцы смотрели издалека, как одна за другой в клубах пыли в станицу едут и едут машины. Без остановок, без промежутков. Полные грузовики людей, снаряжения, провианта, боеприпасов.

— Да, аэропорт будем брать по любому. — Задумчиво сказал Юрка, глядя на бесконечный караван машин.

— По любому, — согласился с ним Карачевский. И восхищался тут же. — Ты глянь, какую силу туда тянут!

И в эту секунду, шелестя двигателями, к их дому подъехал квадроцикл. Вестовой с номером Второго полка на пыльнике, их однополчанин, крикнул:

— Хлопцы, вы из второй сотни?

На пыльниках и доспехах обязательно указан номер подразделения, но все это Саблин и его товарищи сняли перед помывкой и больше не надевали, поэтому Червоненко спросил в ответ, насторожённо-нейтральным тоном:

— А вы, зачем, товарищ, интересуетесь?

— Приказ для перового взвода у меня.

— Ах, для первого, — облегчённо говорит Червоненко, — мы не первый.

— А первый где?

— Первый, — Юрка с притворной озадаченностью смотрит на Акима, — на помывке мы их видели, на обеде видели, а где они квартируются — не знаем, да, товарищ Саблин?

Саблин только головой помотал.

— Да ну вас, — махнул на них рукой вестовой.

— Да по рации найди, чего ерундой занимаешься? — Сказал урядник Коровин.

— Да не отвечает их радист, спит, наверное, увалень, — злился вестовой, — поэтому и послали из штаба их искать.

— Они с востока в станицу входили, — сказал Саблин, которому стало жалко вестового, — там, наверное, и расквартировались.

Вестовой поблагодарил и уехал, добавив в воздух ещё пыли, а Юрка сказал осуждающе:

— Вот добрый ты, Аким, человек. Зачем ты ему сказал?

Аким глянул на него, ничего не ответил. А Червоненко продолжил:

— Пусть помотался бы, поискал бы. Сидят там, в штабе, задами к лавкам приросли, уже забыли, как броню надевать.

— А ты, Червоненко, не любишь штабных, всё ещё грустишь, что тебя из штаба выперли? — Смеялся Коровин.

— Да ничего я не грущу, — злился Червоненко, этот вопрос для него неприятен, — да и не попёрли меня, я с руководством характером не сошёлся. И сам рапорт написал.

Казаки смеются.

— Ты глянь, вспомнили, то было-то когда? — Продолжает Юрка. — В старинные года. Лет десять назад. А они помнят, ты глянь, какие памятливые.