Книга Глубокий рейд, страница 106 – Борис Конофальский

Ну и что делать? Рвануть на восток, к реке, в самую чащу? Протиснуться по темноте сквозь деревья до открытой воды, до реки, перейти её ночью или дождаться рассвета? Выскочить на свой восточный берег к «своим» болотам? А там уже… Или, может, двинуть в сторону Горок? Не останавливаться там, пройти мимо, проскользнуть по реке, по краюшку, по бережку на юг, на юг, в сторону казачьих станиц, где они будет чувствовать себя в относительной безопасности, и уже вдоль берега от станицы к станице дойти до Болотной. Можно даже вытащить ящики на берег и по Енисейскому тракту дней за пять доставить их домой на грузовике какого-нибудь казачьего полка. А лодку оставить? И потом за ней вернуться? Или доверить ящики Ряжкину, а с Денисом пойти по болоту на моторе? Оставить ящики на кого-то? Нет, к этому он готов не был. Вася человек, конечно, надёжный, но и он может заснуть в дороге, к примеру, отвлечься.

И тут именно радист отвлёк Акима от этих мыслей.

— А что этот босоногий про ящики говорил, что теперь нет у них хозяина; а как же Савченко?

— Так нам этот… тот, что наверху, сказал, что Савченко помер, — вместо Акима отвечал Денис.

— Как помер? — удивился радист.

— А вот так, — продолжал Калмыков, — говорит, два дня назад преставился, царствие ему небесное.

— Так вот почему лысый сказал, что ящики теперь бесхозные, — теперь в голосе Василия удивления ещё прибавилось.

И тут уже прапорщик вмешался:

— Ничего не бесхозные, и про Савченко ничего ещё не известно, может, врал нам этот… Врали оба… Может, выкупить хотели вещи Савченко, вот и брехали.

— До первой станицы дойдём, так нужно будет об том справиться, помер он или нет, — разумно предложил Ряжкин.

— Ну, это когда до станиц дойдём… — говорит Аким. — А сейчас-то что делать будем?

Ночь, воздух гудит от множества насекомых, рыба плещется, ловя их, едва слышно тарахтит мотор на холостых оборотах, огни поселения медленно плывут мимо, лодку тянет лёгкое течение, а в лодке — два ценных ящика и три казака. И казаки молчат. Думают.

— Ну так что? — Аким всё-таки хочет услышать от них хоть что-то. — Идём на свой берег сейчас, ждём рассвета или идём на юг по реке к берегу болота, к станицам?

— По реке долго, — замечает Денис, — пойдём против течения, до Обнинской два дня тащиться будем. И масла нам не хватит, я за две канистры доходил, но мой-то мотор твоему не чета, твоему и трёх мало будет. Либо тут придётся покупать, либо в Горки заходить — или остановимся рыбу ловить.

— Да ну… — произносит Ряжкин с сомнением, — ну какая рыба, этак мы две недели домой ехать будем.

— Тогда… нужно ещё топлива купить, — предлагает Денис. — Либо дождёмся утра и тут купим, либо идём в Горки, как раз к утру придём и купим там, а уже оттуда можем и на Ягельную пойти. Или на Радужную.

Нет, определённо все эти варианты Акиму не нравились, и тогда он сказал:

— Господа казаки, тут нам ждать нельзя, и в Горки заходить нельзя, уж больно мне тамошние люди не пришлись, опасный там люд, а здесь, мне думается, ещё похлеще будет, так что нужно уходить отсюда побыстрее. Уж не знаю я, что в этих ящиках, но, кажется, и вправду цены они немалой, и многим, кто про них узнает, захочется эти ящики себе прибрать. Лысый не зря их у нас выторговывал…

— Эх… Надо было хоть цену у него спросить, — задумчиво и с сожалением произнёс радист.