Книга Глубокий рейд. Голова, страница 98 – Борис Конофальский

Андрей встретил их во дворе… Понятно, таращил глаза, увидав машину, на которой приехали тесть с тёщей. Потом они с Олегом стали носить привезённые гостинцы в дом. Аким выгружал мешки и коробки, Андрей с Олегом носили. Настя с Натальей пошли в дом сразу.

«Домишко-то плюгавенький».

Забор, двор, курятник, сам дом… всё было бедным. Крыша из старых солнечных панелей… такое старьё уже и половины должной энергии не даёт. Когда гостинцы были перенесены в дом, Аким захлопнул дверь машины и пошёл с зятем к дому.

— Живёте вы, как я погляжу, хорошо, – с сарказмом заметил он, оглядывая двор.

— Так точно, товарищ прапорщик, живём хорошо, не бедствуем. – бодро отвечает Андрей. Он немного бравирует боевым лексиконом. И Саблин сразу понимает.

— Ты, что ли, в общество записался? – он останавливается у порога, не хочет, чтобы этот разговор слышали женщины. Об этом казаки меж собой без баб говорят. А то начнутся охи-вздохи.

— Так точно. Записался. На кошт поставлен. Теперь мне землю отрезают. Хорошую, недалеко от воды. На меня и электричество уже посчитали. В общем, без кукурузы не останемся.

Саблин кивает: это хорошо. И спрашивает:

— Обмеры на броню уже сделал?

— Сделал, да мне отказали, - отвечает Андрей.

— Мал ещё? – догадывается прапорщик.

— Так точно, медики сказали, что ещё вырасту. И что в этом году в призыв уже не попаду. Сказали после весенней воды приходить.

И вправду, зять Саблина даже в мешковатом пыльнике кажется худым, невысоким. Чего там Антонина в нём сыскала? Непонятно.

Тут дверь отворяется, и Настя говорит им:

— Ну, где вы есть-то? Аким… Дочь заждалась, отца столько не видела, а они там за дверью встали и стоят…

Антонина… Вот глупая, не дает отцу и пыльника снять, виснет на нём, да ещё и вся в слезах. Саблин, немного ошеломлённый, глядит на жену: что это с дочерью? А та за спиной дочери машет рукой: ничего, успокойся… Пусть поплачет…

И говорит ему:

— Видишь, дочь соскучилась.

И вправду соскучилась. Антонина всегда больше всех ему писала на фронт, даже больше жены. И больше всех ждала его. Ну, сейчас младшая, Наталья, конечно, нуждалась в нём… На руки к отцу лезла всё время. Сыновья – ну, они без него жили как-то, и если Олег ещё искал общения с ним, уж очень он к рыбалке пристрастился с тех пор, как подрос, то старший… Юрка всегда был сам по себе. Книжки про старину всё больше, музыка какая-то древняя; ни рыбалка, ни служба ему были не интересны. Мелкий был, так за матерью хвостом ходил, а подрос, так в госпиталь свой и переселился, домой только спать приходил. Ужинал и то не всякий день. Квартирант.

А вот Антонина…

— Ну чего ты, дочка? – спрашивает Саблин, погладив дочь по голове.

— Соскучилась, пап… - она отрывается от него, вытирает глаза. И тут Аким видит её… Уже другой человек перед ним. И лицом, и фигурой иная стала, а прошло всего ничего с последнего раза, как он видел её. Замужняя женщина. И не важно, что ей ещё… Саблин не может точно вспомнить, сколько дочери лет… кажется, нет ещё и семнадцати. А уже взрослая. Хозяйка дома.

Пока жена мылась да Наталье давала лекарства, Аким пошёл с зятем поглядеть его хозблок. Ну, что тут сказать… У Саблина всё было по-другому. Провода нигде не свисали. Стойка аккумуляторов от стены стоит на положенном расстоянии, чтобы они не грелись. Блоки управления насосами и всей электрикой в доме собраны на одну панель. Всё заземлено, всё работает через предохранители. А тут провода висят, неподписанные. Что? Куда? Откуда? Поди ещё разберись.