Книга Глубокий рейд. Голова, страница 96 – Борис Конофальский

Жена смотрит на него и не знает, верить или нет. Но тревога ещё её не отпустила.

— Батя! – из кабины выглядывает Олег. – А можно мне повести?

— Можно. Только сначала вещи в багажник перетащи, – отвечает Саблин и обращается к жене: – Париться тебе не придётся. КХЗ можешь снять, тут изоляция хорошая, а кондиционеры лучшие. Будешь до самого хутора ехать как генеральша.

А тут уже и Юра вышел, тоже удивляется машине, и Наталка выскочила.

— Ой, не знаю, - причитает Настасья. Она всё ещё ждёт какого-то подвоха от таких вот богатств.

Старший сын уже выгнал Олега с водительского кресла.

— Отец, - он говорит с уважением. Он поглаживает руль. Трогает кнопки. – Ну, ты вообще… Это тебе за что дали? Это навсегда? – у него горят глаза. Давно Саблин не видал у своего старшего горящих глаз. Конечно, всё это приятно и слышать, и видеть отцу, но и тут разум не покидает его, и он, подсаживая дочку в салон, говорит сыновьям:

— Дали прокатиться на один раз. Взял, потому что мать не любит лодок, иначе по болоту пошёл бы, так что вы особо не привыкайте. Давайте уже, носите вещи, а то будете её щупать, пока не рассветёт.

А ещё он хотел побыстрее уехать с улицы, пока соседи не вышли и не стали расспрашивать про диковинную для их улицы машину.

В общем, сыновья стали носить в машину приготовленные родителями для сестры гостинцы, а Настя усадила Наталку на заднее сиденье.

— Видишь, какую машину тебе папа нашёл? А то бы ехали в лодке.

— А я хочу в лодке, - отвечала дочь.

— Не дури! Нравится тебе весь день в КХЗ сидеть на жаре? Всё, сиди, кондиционер себе настрой сама, – мать закрыла дверь.

А сыновья уже перенесли все многочисленные мешки и коробки, уложили их в огромный багажник.

— Так, ты за домом следи, - давала наставления Настя. – Еду я тебе оставила… Там хлеб ещё тёплый, курица… Электричество без дела не транжирь.

— Да понятно, спасибо, ма... Приедете, аккумуляторы будет под завязку, - обещает Юра.

— Про насосы, про давление не забывай, не отключай, пусть и ночью качают; сегодня не нужно, а завтра-то сходи на участки, погляди кукурузу, тыквы… - напоминает Саблин, укладывая рядом с водительским креслом свой боевой дробовик с патронташем.

— Схожу, бать, - обещает сын.

Они прощаются, Аким садится в машину. Настя как узнала, что на машине поедут, так побежала переодеваться, теперь сидит рядом с ним. Она хорошо выглядит в новом ярком комбинезоне, голова в красивом платке, новые серёжки в ушах привлекают глаз, сапоги красные по ноге до самого колена, перчатки в тон сапогам и платку, ещё и кобура с пистолетом на боку… Прапорщик жену такой нарядной уже много лет не видал. Конечно, в машине Савченко ей больше нравится, чем в лодке. Приоделась в поездку. Ну, оно и понятно, там родственники будут встречать. Олег и Наталья сзади. Тоже довольны, занялись кондиционерном и музыкой.

Юра помахал им рукой, и Аким поспешил покинуть улицу, пока соседи из домов не вышли.

* * *

А на Енисейском тракте хоть днём, хоть ночью пыль столбом. Машины бесконечным потоком идут и на восток, и на запад вдоль болота. Ночью их здесь даже больше, чем днём. С одиннадцати дня и до четырёх вечера температура уходит далеко за пятьдесят. Не всякие моторы с такой жарой справляются. И не у всех водителей в кабинах такие кондиционеры, как у Саблина. Вот и идут непрерывно фары за фарами по ночной прохладе. Свет их выхватывает из темноты жёлто-серые клубы. Саблин выруливает из Болотной на большую дорогу, сворачивает на восток и встраивается в непрерывный поток машин, получая свою порцию пыли. Но он только иногда включает дворники, чтобы смахнуть пыль с лобового стекла. В машине ею даже не пахнет. Тут отличные уплотнители, ни грязь, ни жара в салон не попадают.