Книга Глубокий рейд. Голова, страница 12 – Борис Конофальский

— Грузовики уже на той неделе придут, - и тут он вспоминает: – Слушай, а вот БТР нам во взвод уже прислали, так прислали не новый, а из второй сотни, на нём и цифры их написаны. Я сказал водилам наши нарисовать. А потом я узнал, что он после капремонта, на мину наскочил сначала, а потом как встал, рядом с ним китайцы вдарили снарядом, в общем, битый весь, весь заваренный, как твоя лодка…

«Вот дурак!».

Саблин злится на товарища, но ничего вслух ему не говорит.

Глава 4

Всякому человеку хоть иногда хочется, чтобы другие люди проявляли к нему уважение и интерес. Вот и у простого болотного казака Дениса Калмыкова такое желание случалось. И тут как раз выдался ему повод покрасоваться. Именно в этот день, когда все остальные станичные, его однополчане и люди, промышляющие рыбу в болоте, стали проявлять к нему неподдельный интерес. Стоило Денису появиться в чайной, как другие казаки, что с утра обсуждали в заведении свои уловы и иные важные дела, стали звать его, человека, не избалованного вниманием, к себе за столы. Но так как со всеми желающими он посидеть никак не мог, казаки сдвинули столы и усадили Калмыкова во главе. Усадили и стали ему подносить и спрашивать: а ну, Денис, рассказывай, куда с Саблиным ходили? Что делали? Как вы от переделанных отбились? В общем, о том, что Аким с товарищами ходил на Камень, а на обратной дороге встретил нелюдей, в станице уже все знали. Видно, с первой заставы уже пришла радиограмма в полк. И Сашка сразу разобрался в ситуации:

— О… дружок твой… уже готовый, кажись, – говорит он, увидав, как Калмыков, улыбающийся и красный, машет им рукой, мол, идите сюда. Да, кажется, Денис уже крепко выпил.

Конечно, все, сидевшие в чайной, стали смотреть на вошедших, и в первую очередь смотрели на него, на его голову, всё ещё в бинте.

— Аким, а с головой что? – спрашивает кто-то из казаков из-за стола, что был справа от двери.

— Да нормально, жить буду, - отвечает Саблин и идёт дальше к столу, за которым был Денис. А стол ломится от закусок и выпивки. Казаки уже разгорячились. И почему-то Акиму всё это веселье не понравилось. Он подошёл к казакам и, поздоровавшись, сказал Калмыкову:

— А ты что тут празднуешь-то?

— Да вот с товарищами… мы это… поговорить сели… - как будто оправдывается Калмыков.

— О, - сразу оживились выпивохи, что потчевали Дениса. – Начальство пожаловало!

— Уж и попраздновать казаку нельзя! Выпил бы с нами, Аким.

— Ему теперь нельзя, не положено. Он теперь командир взвода.

— Пошли, - говорит Саблин Калмыкову, не слушая подвыпивших балаболов. – Провожу тебя до дома.

Денис особо и не противится, только долго ищет свою фуражку, потом наконец находит её и встаёт: ну пошли.

Его видавший виды квадроцикл тут, у чайной. Каштенков едет с ними.

— Ты сильно не гони, - просит Саблин товарища, видя, что тот и вправду «хорошо взял».

— Я тихонько, - обещает Денис и ведет квадроцикл не спеша.

Так они доезжают до самого края станицы; до болота тут уже далеко, воду качать сюда затратно… Естественно, что растительность на участках… ну, скудная, что тут сказать. Хатки все низкие, как пришибленные, и панельки солнечные везде старенькие, с низким КПД. У одной такой пришибленной хатки с невысоким, неровным забором Денис и останавливает свой квадроцикл под навесом.