Книга Глубокий рейд. Новые, страница 118 – Борис Конофальский

Но ещё до того, как темнота накрыла бескрайние просторы болота, казаки увидели деревья из тех, что могут расти прямо из густой воды болота. Пока что это были одинокие стволы метров по десять или даже пятнадцать высотой; тёмные, они возвышались над рогозом, их небольшие кроны походили на кем-то развешанную клочковатую, какую-то неопрятную ветошь бурого, как и болотная вода, цвета. То был верный признак близких Уральских гор.

И тут в радиотишине прозвучал голос Мирона Карасёва:

— Радиомаяк, запад-запад-север, семьдесят семь километров.

— Хулимсунт. Идём правильно, — сказал Фарафонов. И снова в эфире повисла тишина. Казаки вообще-то любят поболтать — ну а как ещё в многодневном пути коротать время? Молчать несколько суток, что ли? Но армейцы молчат, как в рот воды набрали. Ни звука в эфире. Может, так тут и нужно, места-то опасные… Поэтому и казаки молчат. Хотя у казаков есть на лодке кубрик, там, «раздевшись», хоть покурить можно, чай, прихваченный с собой из солдатской столовой, попить, просто подремать под кондиционером, так что людям Саблина жаловаться грех.

После полуночи, когда они, по его представлению, уже прошли Хулимсунт, Саблин вдруг среди ровных звуков урчания лодочных моторов разобрал звук новый, легкое гудение или даже жужжание со стрёкотом… Звук резко усилился, потом стал быстро удаляться, Аким поднял камеры шлема к небу, но не успел ничего рассмотреть; впрочем, это было и не нужно, он и так знал, что с лодки, идущей за ним, рядовой Лукошин запустил дрон-разведчик.

«Значит, точно Хулимсунт прошли».

И тут Фарафонов и говорит:

— Сержант Белов!

— Я, — откликается сержант из первой лодки.

— Там Ялбынъя дальше вот-вот уже будет, ты на русло не выходи, так и держи по тине ровно на запад, пока не скажу.

— Есть держать запад ровно, — откликается Белов.

Носовой фонарь лодки Саблина то и дело высвечивает корму армейского плавсредства, которым командует Белов. И сержант ведёт свою лодку как раз вдоль и мимо участка чёрной, открытой воды без какой-либо растительности. Аким думает, что там можно было пойти и побыстрее, но он понимает, что в этом случае лучше полагаться на тех, кто эти места знает.

И не прошло и десяти минут после приказа Фарафонова, как он вообще останавливает движение одной фразой:

— Моторы глушим! Фонари гасим.

Денис перевёл камеры шлема на Саблина, и так как тот ничего ему не сказал, выключил моторы. И погасил кормовой фонарь, носовой погасил Кульков. Стало темно, но ожидаемой тишины не настало, так как командирская лодка продолжила движение, пока не поравнялась с лодкой Саблина.

— Прапорщик, перебирайтесь ко мне, — произнёс лейтенант. Он был светлым пятном в предутренней темноте, так как сидел за монитором управления дроном, Лукошин был тут же.

— Хороший у вас дрон, прапорщик, — сообщил ему лейтенант, указывая на монитор.

Саблин сразу понял, на что тот указывает: на тёмном фоне болота, выхваченная дорогой инфракрасной камерой, светилась белая точка.

— Бандиты? — спросил Аким. Он догадывался, что эта встреча никак в их планы не входила.

— Нет, лодка широкая, большая, — говорит Фарафонов, — мотор вон как хорошо виден, прожорливый, просто пылает… У бандитов местных моторы дорогие, типа ваших… У них теплоотдача намного меньше… Так что… это переделанные.