Книга Глубокий рейд. Новые, страница 116 – Борис Конофальский

— Тебе только разведывательный.

— Есть только разведывательный, — Лукошин укладывает в коробку дрон, пульт с монитором, сменные аккумуляторы и идёт к другой лодке. А Карасёв и говорит Акиму:

— Надо было ему и ударные отдать, чего они у нас будут лежать без дела? А у него, может, и сработают.

— А ты с ними не разберёшься? — спрашивает прапорщик на всякий случай, хотя сам понимает, что у радиста и рация, и РЭБ, ему одному в бою с этим бы оборудованием управиться.

— Аким, ну я полетать на разведывательном, поглядеть вокруг ещё смогу, а ударными управлять… Тут же навык нужен… Сноровка. А то потрачу боеприпас на ерша болотного.

Старый казак, конечно, был прав. И Саблин тогда окликает рядового, который ещё не ушёл далеко:

— Лукошин!

— Здесь, — молодой солдат останавливается.

— Ударные тоже забирай.

— Есть забрать ударные, — с радостью откликается тот. — Сейчас этот отнесу и приду.

В общем, казаки и солдаты потихонечку собирались в совместный рейд, и вскоре у Акима всё было готово. Кульков уже уселся в кресло пулемётчика, настраивал прицельную камеру, выставлял монитор под себя, а Калмыков, разорвав единственную упаковку патронов, уложил ленту в короб механизма, хлопнул кулаком по крышке: к бою готов. И тогда от Фарафонова пришёл ординарец.

— Товарищ прапорщик, товарищ лейтенант просит вас на совещание.

Последнее совещание перед выходом, и Фарафонов собрал тех, кто будет в лодках. Тут же был его зам старшина Карпов. Командир отдавал последние указания:

— Белов, пойдёшь в первой лодке, с тобой четыре человека, потом идёт ваша, прапорщик, лодка, затем я и замыкающим будешь, Нефёдов, ты. Пойдёшь на новой лодке.

— Есть, — отзывается командир миномётного расчёта сержант Нефёдов.

«Вот и трофейная лодочка Димы Рыбака пришлась!».

— Дистанция тридцать метров, связь через СПВ, — тут лейтенант обращается к Саблину: — У нас с вами частоты чуть разные, нужно будет синхронизировать.

— Есть синхронизировать частоты, — откликается тот. Саблин оглядывает причал, а народу на причале прилично. Конечно, не все из здесь присутствующих людей будут участвовать в операции, но всё равно бойцов будет немало, и он прикидывает: «Четыре лодки… человек двадцать! Ну, может, чуть поменьше. Три пулемёта, миномёт, дроны…». И ему пока всё нравится. Тут, в болотах, подобный отряд, несомненно, являлся серьёзной силой.

— Белов, — продолжает лейтенант, — отсюда пойдём на Мачту, там места безлюдные, как раз то, что нам нужно, а нужно нам до рассвета пройти Хулимсунт, но при этом моторы не надрывать, обороты держать средние. Я не хочу, чтобы рёв стоял на всё болото. Даже в той каше, через которую мы пойдём, должно быть тихо, — сержант кивает головой: есть, понял. А Фарафонов обращается к старшине, который остаётся на базе за коменданта. — Андрей, будь на связи. Порубаев вернётся с патрулирования, сразу подготовь обе лодки и личный состав… На всякий случай — вдруг нам понадобится помощь, — чтобы у тебя всё было готово. И если что, сразу радируй в Белоярский, проси помощи.

— Принято, — откликается старшина. А лейтенант, пожав ему руку, командует:

— Всё, по лодкам, товарищи.

Но прежде чем Саблин повернулся, чтобы пойти к своему плавсредству, Фарафонов похлопал его по краге своей перчаткой: подождите. Тот остановился. И тогда лейтенант, открыв забрало шлема и отключив микрофон, чтобы никто из подчинённых не слышал, сказал Акиму: