Книга Глубокий рейд. Новые, страница 104 – Борис Конофальский

— Я лейтенант Фарафонов. Кондыга, мы к вам.

— А чего? А чего? — испуганно залепетал человек. Он попытался скрыться за дверью, но лейтенант выволок его и посветил в лицо фонарём: это был тот же человек, что был у него в планшете. Он был только в нижней одежде и респираторе. На него сразу же накинулась мошка. Он стал хлопать себя по плечам, по шее.

— Не кричите, — говорит Фарафонов спокойно, — одевайтесь и выходите, продайте нам две канистры масла.

— Понял. Ладно… — тихо отвечает тот. Кажется, он немного успокаивается, разглядев, что перед ним военные.

Он вышел уже в пыльнике, сказав кому-то в доме:

— Не ной ты… Сейчас приду. Продам солдатам масло и приду.

Потом они прошли до сарая, что стоял ближе к воде и был заперт на замок; и пока Кондыга отпирал его, Фарафонов и говорит ему:

— Женя, человек вот к тебе приехал, поговорить хочет.

— Чего? Какой человек? — не понял торговец и обернулся. И тогда лейтенант жестом предлагает Саблину: ну, давай.

И Аким вспоминает:

— Я от Натальи.

— А-а… — Кондыга немного растерялся. — Ну, я понял… — он стоит и таращится из-под капюшона на Саблина.

— Ты сарай-то открой, давай туда зайдём, — предлагает ему Фарафонов. — Там хоть мошки нет.

Они так и делают, Саблин закрывает за собой дверь помещения, в котором хозяин зажёг свет; тут был неплохой пресс для добычи масла из рыбы, несколько бочек, десяток полных канистр. А ещё всякий нужный в хозяйстве инвентарь и инструменты. И уже тут Аким и повторяет:

— Я от Натальи. Мне нужны сведения про Глаза.

— Я понял, понял… — заверяет его Кондыга. И добавляет: — Но я особо-то и не знаю про него ничего. Ну, не больше, чем другие, знаю. А так-то знаю, кто это.

И тогда Фарафонов смотрит на Саблина: это и есть ваш источник, прапорщик? Аким и сам… удивлен? Расстроен?

— Мне сказали, что вы поможете… — произносит Аким.

— Послушай, Женя, — поддерживает его Фарафонов. — Ты пойми, мы полночи ехали, только чтобы встретиться с тобой. Полночи! Может, ты прокатишься с нами до Светлого? Прокатимся, там посидим спокойно, попьём чая, потолкуем… Может, ты что припомнишь. А тут, я вижу, ты стесняешься, что ли… Или боишься здесь говорить.

И после Кондыга сразу становится бодрее и говорит им:

— Не надо в Светлое, я и здесь всё помню, я знаю человека, что всю его добычу сбывает. Людей ему на переделку подыскивает.

И тут Саблин краем глаза замечает, как на торце офицерского планшета, что держал в руках Фарафонов, загорается маленький зелёный светодиод: «Запись включена».

— Ну и кто это? — интересуется лейтенант.

— Это Лавров… тут есть один такой… торговец… — продолжает Кондыга. — Ну, вы же должны его знать… Его тут на Камне все знают.

А Фарафонов уже показывает ему фотографию в планшете:

— Этот?

— Этот, этот… — кивает Евгений.

— Да… Известная здесь выхухоль, — замечает лейтенант, начиная что-то читать в своём устройстве. — Торговец ещё тот!

— А точно он человек Глаза? — уточняет Аким.

— Точно, — уверяет Кондыга.

— Откуда знаешь? — не отстаёт от него Фарафонов.

— Ну вот, к примеру, два месяца назад… Коле Ездунову он привёз два мотора на ремонт… ну, на техобслуживание… валы там, подшипники, поршневая… Всё посмотреть, перебрать… А Коля зашивался, говорит: возьми один, три дня — три рубля. Три рубля — хорошая плата, а я как раз без дела сидел, рыбу ходил ловить. Ну, я разобрал, а там, понимаешь, поршневая вся… Цилиндры чуть подправить нужно, кольца — все на смену… А мотор-то нестандартный, заказной, кольца-то у него не то, что у наших… Кольца редкие. Ну, я разобрал, всё сделал, а кольца заказал — жду; и пошёл к Ездунову, сказал, что кольца нужно ждать, сказал, что не хочу халтурить, всякую дешёвку ставить. Ну, тот мне и говорит: нельзя ждать, голову снимут. И правда… уже вечером ко мне Лёва прибегает со своим бугаём…