Книга Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!, страница 190 – Анастасия Королева

— Меня уже можно отпустить.

Герцог вздрогнул и аккуратно поставил меня на ноги, но вместо того, чтобы позволить отойти, притянул близко-близко и горячо зашептал:

— Прости, я не хотел, чтобы ты знала. Я хотел всё решить сам.

«Хотел всё решить сам» – удобная позиция. Можно спокойно оправдать всё, что угодно – и недоверие, и ложь.

Вырываться я не стала, просто потому, что давно уже не маленькая девочка, чтобы закатывать истерику по любому поводу. Не доверяет? Его дело. Но вот держать меня за дуру я никому не позволю.

— Хорошо, – отозвалась спокойно, продолжая стоять в его объятьях и совершенно ничего не чувствуя – ни былого трепета, ни жара. Во мне будто бы все чувства умерли, заморозились. – Тогда я могу идти?

Подняла голову и скользнула равнодушным взглядом по его мертвенно-бледному лицу. Хэмлин с мученическим стоном прикрыл глаза и ломким, тихим голосом просительно протянул:

— А-а-анна…

А вот этого не нужно. Я пожала плечами и совершенно честно произнесла:

— Я всё понимаю, можно не утруждать себя извинениями, – замолчала и не выдержала, сделала-таки шаг назад. Просто не могла больше терпеть на себе прикосновение его рук. – Единственное, в чём я хотела бы быть уверенной, чтобы дети не попали под раздачи из-за вашей самонадеянности.

Вновь пытливо посмотрел на меня, явно желая найти в моих глазах искру сочувствия или чего-то подобного, но не нашёл, увы.

— Анна, я… – судорожно выдохнул и нервно качнул головой, – я обещаю, что с тобой и детьми ничего не случится.

Хорошо бы, чтобы это обещание сбылось.

Развернулась, чтобы уйти и не наговорить ничего лишнего, а Хэмлин не стал меня удерживать. И лишь у двери я остановилась и горько усмехнулась. Не поворачивая головы, произнесла:

— Жаль, что доверие оказалось не обоюдным.

Произнесла и тут же пожалела о сказанном. Надо было промолчать. Так было бы правильнее и больше похоже на решение мудрой женщины. Но обвинительные слова сорвались с губ, и их уже было не вернуть.

Хэмлин шумно выдохнул и… промолчал. Просто промолчал. Что же, пожалуй, это молчание, сказало куда больше самых громких слов.

Не помня себя, я выскочила из кабинета, пронеслась по коридору и затормозила лишь у гостиной. Мазнула невидящим взглядом по интерьеру и… Застыла. Внутри взметнулся страх, прострелил голову, буквально заставив волосы встать дыбом.

В кресле, повёрнутом к окну, сидел мужчина. По тому, как его фигура почти полностью скрылась за спинкой, можно было судить, что роста он небольшого. Хищный профиль с крючковатым носом и горбинкой, размером с черешню. Он повернулся и по его лицу, под стать хищному профилю – с тонкими ниточками-губами, маленькими блестящими глазами в обрамлении реденьких ресниц, – скользнуло удовлетворение.

— Вот мы и встретились, – улыбнулся, но улыбка эта не затронула холодных глаз.

С трудом переведя взгляд увидела, что на низенькой софе, прижимаясь друг к другу, сидели дети. Растрёпанные, растерянные и испуганные.

Сделала шаг, чтобы пойти к ним, но дорогу мне преградила Маргарет. Маменька сегодня была… Хороша. Не в том смысле, что вдруг превратилась в красавицу, напротив. Она перестала претворяться и играть роль слабой женщины. Сегодня она была готова на всё и эта решимость, не хуже внешности незнакомца, пугала.