Книга Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!, страница 109 – Анастасия Королева

Второе, что опять же было очевидным – меня чем-то одурманили. Вот только ни один из ядов, что мать так старательно давала мне пробовать, начиная с восьмилетнего возраста, не стирал память настолько, чтобы не помнить, как отравленный избивал и, уж тем более, насиловал девушку.

И если я во всём прав, то не хватает только одного… Свидетелей.

Стоило только подумать об этом, как дверь кабинета распахнулась, впуская в помещение толпу, состоящую из самых разных людей. Всех мне знакомым, что немаловажно.

Во главе процессии стоял сам герцог Коннор, с налитыми кровью глазами, с дрожащими губами, будто бы от гнева. Вот только его выдавал взгляд – не было там ни злости, ни сожаление, одно лишь довольство от выгодно провёрнутого дельца.

За ним стояла хорошо мне знакомая вдова Алифания, дама, известная своим единственным талантом – она искусно разносила сплетни по столице, добавляя каждой новости несколько пикантных подробностей, из-за которых обсуждаемые люди обзаводились парочкой нелицеприятных черт, что растаптывали репутацию. Не навечно, конечно же. Репутацию можно было так же легко подправить – стоило лишь заплатить той же Алифании, и всё, сказанное ей прежде, перевиралось, рисуя достойный образ для человека с толстым кошельком.

Были тут и герцоги, и графы, и слуги. Все голосили наперебой, но больше остальных старалась дородная дама, с неприятным, отталкивающим лицом. Она всё носилась возле Аннэт и кудахтала что-то о том, что не должна была привозить свою деточку в столицу, в этот рассадник разврата и ужасных, гадких мужчин, которых и мужчинами у неё язык не поворачивался назвать.

Я смотрел на всё с непрошибаемым равнодушием. Единственный, с кем здесь стоило считаться, был Джошел, его я и спросил:

— У вас есть ко мне какое-то предложение?

Все, кто кричал до этого, вмиг затихли. Даже подвывающая Аннэт угомонилась, всхлипнув напоследок. Морок слетел, и я посмотрел на девицу иначе – во мне больше не бушевало желание защитить бедняжку, и уж тем более я не находил её привлекательной. Нет, красота никуда не делась, но гнильцой несло на всю округу.

Герцог Коннор усмехнулся краешками губ и произнёс:

— Все вон!

Голос он не повышал, вот только спустя минуту мы остались одни.

К головной боли добавилась дурнота, но я усилием воли заставил себя принять безмятежный вид:

— И зачем понадобился этот спектакль? – внутри клокотала злость, а ещё разочарование в самом себе – это надо же, позволил себя обвести вокруг пальца. Всегда был осторожен, внимателен к деталям, а сегодня… Видимо, сказались неудачи последних дней и усталость. Хотя на достойное оправдание эти факторы вовсе не претендуют.

Джошел прошёл к софе, на которой я лежал не так давно, уселся с кряхтением. Посмотрел внимательно и ухмыльнулся уже не таясь:

— А как с тобой иначе? Ты слишком упрям, а я – слишком дорожу своей репутацией, чтобы так просто забрать у тебя то, что мне приглянулось.

Я медленно выдохнул, сжал руки в кулаки. Держаться за стол больше не стал, не хотелось, чтобы этот выродок аристократии знал о моей физической слабости.

— И что же вам приглянулось?

Герцог закинул ноги на ногу, а руки сложил на округлившемся животе. Его глаза блестели и блеск этот не предвещал мне ничего хорошего. Впрочем, на что хорошее я вообще ещё надеялся?