Книга Птицеферма, страница 75 – Татьяна Солодкова

— Ты могла бы мне не открыть.

Неправда. Ему бы открыла. Пересмешник мне не враг, и даже если бы я решила выпроводить его восвояси, то все равно открыла бы и в лицо сообщила ему о своем нежелании разговаривать.

Тем не менее только пожимаю плечом, не оспаривая последнее утверждение. Пусть считает как хочет.

— Я, собственно, ненадолго. – Однако, в противовес собственным словам, произнося их, Пересмешник поудобнее устраивается на моем подоконнике.

— Располагайся, чего уж там, – бормочу.

Плюхаюсь на край кровати. Что ж, поговорим. Может, он что-то узнал о незнакомцах из люка?

— Ты в курсе про планы Момота? – С лица гостя исчезает улыбка, и он становится предельно серьезен.

Тоже дошли слухи, значит? Впрочем, за целые сутки Чайка могла бы оповестить всю Пандору, не то что жителей одного не слишком большого лагеря.

— В курсе, – подтверждаю.

И совершенно не знаю, как выкрутиться. Вчера, пока я не вспомнила о своей работе и о задании, из-за которого оказалась здесь, спланированное убийство Момота казалось мне отвратительной, неприятной, но тем не менее приемлемой мерой. Теперь же я точно знаю, что готова убить его при самообороне, но ни за что во сне или исподтишка.

— Я его сделаю. – Чужой уверенный голос врывается в мои мысли, напоминая, что я в помещении не одна.

Вскидываю на Пересмешника глаза.

— Что? – Может, мне послышалось? До сих пор Пересмешник производил какое угодно впечатление, но точно не дурака.

— Уложу его в поединке.

Нет, не послышалось.

Качаю головой, медлю, подбирая слова – насмехаться и обижать его после того, сколько Пересмешник для меня сделал, не хочется.

— Вы элементарно в разных весовых категориях.

Но тот и не думает впечатляться.

— Еще аргументы? – язвит.

— Соперники определяются жеребьевкой. Ты можешь проиграть еще с другим противником, так и не встав в спарринг с Момотом. Или же провести десять боев и просто упасть под ноги Момоту от усталости.

Пересмешник усмехается, зачесывает пятерней не собранные этим вечером волосы назад. Часть из них снова падает на лицо, придавая их обладателю взъерошенный и немного забавный вид.

Нет, я совершенно не хочу, чтобы Момот завтра покалечил этого упрямца.

— А еще может упасть метеорит, – передразнивает меня арендатор моего подоконника. – Разберемся. Пообещай, что будешь за меня болеть.

Буду.

— Болеть буду не я, а твои поломанные кости, – говорю на полном серьезе.

— Кости срастаются, – отвечает Пересмешник со знанием дела. – От темы не уходи. Пообещай за меня болеть, и эти соревнования – мои.

Он говорит все это с усмешкой, так что такие слова не выглядят высокомерно или заносчиво.

Вспоминаю свою недавнюю ассоциацию.

— Ты мне еще голову дракона пообещай принести.

Смеется.

— Ага, и еще десять девственниц в придачу. Так будешь?

Вот же упрямый.

— А если скажу, что нет, не станешь зря рисковать своей шеей? – интересуюсь. – Нам с тобой еще в разведку идти.

Прищуривается, а физиономия совершенно довольная.

— Значит, все-таки волнуешься за меня?

— Опасаюсь, – не сдаюсь.

— А значит… – подталкивает.

Вроде и смеется, но создается впечатление, что ему на самом деле важно от меня это услышать.

Возвожу глаза к потолку.

— Значит, я буду за тебя болеть, – произношу, будто у меня выпытали такой ответ. Хотя, по сути, так оно и было.