Онлайн книга «Птицеферма»
|
А что, если это не просто сходство? Вдруг это правда? Спустя два года мой друг и напарник пришел за мной? Одна часть моего сознания безумно верит в это и хватается за эту идею мертвой хваткой. Другая моя часть хочет дать подзатыльник первой. Потому что так не бывает, чудес не случается. Но, бог ты мой, как хочется верить… * * * В столовой появляюсь в числе последних. Еще чуть-чуть – и опоздала бы. А Филин не любит опозданий. Цепляюсь взглядом за Главу, сидящего рядом со своим цепным псом Момотом. Последний уже вооружился ложкой. Не могу отделаться от мысли о том, что Филину известно, что происходит у нас под носом: о людях в черном и о люке у реки. Приходится спешно отвернуться, потому что мой взгляд перехватывает Момот. Уголок его узких губ едва заметно приподнимается, но не сомневаюсь: мне не показалось. Ищу глазами свободное место за столом. В последнее время Пересмешник всегда поджидал меня в дверях, и место тоже обеспечивал он. Сегодня, естественно, не дождался… Или нет – вот он, машет мне рукой. Направляюсь к нему, еле сдерживая улыбку. На самом деле внутри меня все поет. Я два года тонула в болоте безнадежности, искренне считая, что все это заслужила. А оказалось, что на Пандору меня отправили на задание. И наверняка собирались отсюда забрать. Значит, из этой тюрьмы есть выход, есть! Прохожу к нужному столу, переступаю через скамью и сажусь на оставленное мне место. Пересмешник улыбается мне, тоже чуть кривовато, но его улыбка не идет ни в какое сравнение с улыбкой Момота. От нее не возникает желания помыться – на нее хочется ответить. — Привет опоздавшим, – тихо, только для меня. — Врешь, – огрызаюсь почти что весело. – Я успела. Пересмешник тут же замечает перемену в моем вечно хмуром настроении, приподнимает бровь, без слов спрашивая, что произошло. Но я только пожимаю плечом – не сейчас, не здесь. А если он не тот, на кого я думаю, то никогда. Мне передают тарелку с похлебкой. Она неаппетитна ни на вид, ни на запах, но мои мысли слишком далеко, чтобы я обращала на это внимание. И я немедленно зачерпываю полную ложку. Впрочем, и вкуса толком не чувствую. Пытаюсь вспомнить все свои видения. Вызываю перед мысленным взором все «кадры», «сцены» с Ником, Николасом Валентайном – как же здорово знать имена. Пересмешник похож на него: тот же рост, то же телосложение. А самое главное – при его прикосновениях у меня возникают схожие ощущения. Или я просто вижу то, что хочу видеть? И тут вспоминаю… Откладываю ложку. — Дай мне руку, – прошу шепотом. Неловкое движение головой – и прядь светлых волос падает на лицо, мужчина быстро и привычно заправляет ее за ухо. В глазах Пересмешника – непонимание. Тем не менее вопросов не задает, молча протягивает мне правую руку ладонью вверх. Впиваюсь в нее взглядом. Шрамов нет. Я хорошо помню ожог на руке из первых видений. У Ника должен был остаться шрам на мизинце и безымянном пальце. У Пересмешника – ничего. Может, я перепутала руки? Вывод уже очевиден, но я все еще хватаюсь за призрачную надежду. — А вторую? – выдавливаю из себя подобие улыбки, хотя скулы сводит от напряжения. Взгляд Пересмешника из удивленного становится заинтересованным – предмету моих исследований любопытно. — Ты хиромантией увлекаешься? – усмехается. |