Книга Птицеферма, страница 193 – Татьяна Солодкова

— Из нас двоих ты – снайпер.

Сова издает нервный смешок.

— Как хоть тебя зовут, снайперша?

— Эмбер, – отвечаю коротко.

— Янтарь. – Тонкие губы растягиваются в улыбке.

Крепче перехватываю холодный ствол. Он ложится в ладони так, будто был создан для них или они – для него. Кажется, я знаю каждую деталь этого оружия, каждую выемку и каждый выступ. Знакомый вес оттягивает руки.

— Дождись нас, – прошу.

— Подожду уж, – откликается женщина, вновь прикрывая глаза.

А мы с Ником выбегаем из комнаты.

Расстаемся с Ником в коридоре.

Из-за поворота по направлению к выходу отчетливо слышен шум, крики – убийцы вошли в барак.

— Иди на крышу. – Ник кивает в обратном направлении от источника шума. – Попробую тут уменьшить количество гостей.

Мне страшно. Впервые в этой новой жизни мне так страшно.

Хватаю напарника за руку. Он удивленно приподнимает брови.

— Осторожнее, – прошу, вглядываясь в его лицо так, будто боюсь снова забыть.

Ник усмехается.

— Взаимно, напарник. – Шутливо салютует и уносится по коридору.

В отчаянии кусаю губы. Надо было сказать, что я его люблю. Дура!

* * *

В последний раз я была на крыше в тот роковой день, когда умер Чиж. Когда я начала вспоминать. Меньше месяца тому назад. А кажется – целая вечность.

Взбираюсь по металлическим скобам к потолку. Ремень винтовки перекинут через плечо, само оружие болтается за спиной.

Засов люка заржавел еще больше, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы сдвинуть его. В итоге обдираю пальцы, но мне таки это удается.

Открываю крышку люка, выглядываю. Мелкий противный дождь тут же оседает на лице. По крайней мере, в отличие от того раза, сегодня нет ветра.

Выбираюсь на крышу, стараясь не выпрямляться в полный рост. Пелена дождя играет мне на руку, делая меня в темно-серой одежде почти невидимой, но рисковать не хочу. Если среди прибывших найдется хороший стрелок и меня пристрелят, ждать помощи больше неоткуда. Наркоторговцы положат здесь всех. И Ника в том числе.

Крыша покатая и скользкая, оружие довольно тяжелое. Но сегодня у меня более удобная одежда, а еще – куда более значимая цель, чем залатать дыру в потолке.

Не тратя времени попусту, спускаю ноги на скат, сползаю по мокрой поверхности животом и лишь потом высовываюсь, чтобы осмотреться.

Во дворе люди. Трое стоят возле припаркованного катера с распахнутым люком. Один, с оружием на изготовку, обходит двор. Дверь барака распахнута, и неизвестно, сколько убийц вошло внутрь.

Сквозь шум дождя доносятся приглушенные выстрелы. Это там, внутри. Сова говорила, что наркоторговцы не хотят оставлять следов в бараке и постараются учинить расправу во дворе. Значит, это Ник? Но его пистолет стреляет не так – другой звук, такой издает что-то лучевое. Впрочем, вряд ли напарник станет использовать огнестрельное оружие без крайней необходимости – только привлечет к себе внимание. Нож и эффект неожиданности в данном случае – лучшие помощники.

Снимаю винтовку с плеча, подношу к лицу, чтобы лучше рассмотреть местность в прицел. Краем сознания отдаю себе отчет, как точно каждое мое действие с оружием. Однако память молчит, не спеша раскрывать секреты, где и когда я успела отточить полученные в академии навыки. Оно и к лучшему – еще не хватало приступа на скользкой крыше.