Книга Птицеферма, страница 158 – Татьяна Солодкова

Между рассветом и завтраком не меньше часа, и я блаженно засыпаю на груди своего лучшего друга. И в данный момент меня ни капли не волнует, что мой друг, любовник, коллега и напарник – один и тот же человек.

* * *

На этот раз мне снится не кошмар, и это совершенно точно не просто сон.

…Женская раздевалка.

На мне парадная форма. Жутко неудобная и непрактичная – в такой узкой не побегаешь, а в белом не поваляешься по земле, – но на самом деле красивая.

Кручусь перед зеркалом, подкрашивая губы. Волосы я собрала на макушке в высокий хвост и уложила волосок к волоску, накрасила глаза и вот теперь добралась до помады. Вид одновременно и сдержанный, и симпатичный – то, что нужно для церемонии награждения. Нам и надо-то недолго постоять в первом ряду под вспышками фотокамер, пока Старику вручают очередную награду за всех нас, выслушать его ответную, полную благодарностей речь, а потом можно отправляться праздновать.

Маккален наверняка забурится в какой-нибудь ретробар со своими приятелями-ровесниками и завтра и носа не покажет на службе. Нам же выходной не светит, поэтому нужно скромно отметить очередную официальную благодарность нашему подразделению и можно расходиться.

Да и не люблю я шумные празднования. Тем более в компании Мейси Плун – додумываю, видя в зеркале, кто еще пожаловал в раздевалку.

Вроде бы нам с ней и делить нечего, но наша «холодная война» продолжается еще со времен академии. Старик особо скрупулезен в подборе кадров в свое подразделение, и не могу не признать, в работе Мейси хороша. Однако не думаю, что мы с ней когда-либо найдем общий язык. Впрочем, нужно отдать Маккалену должное – он никогда не ставит нас с Плун на одно задание, и наше общение строго ограничивается раздевалками и вот такими торжественными мероприятиями, как сегодня.

— Смотрите-ка, прихорашивается, – презрительно кривит, в отличие от моих, ярко накрашенные губы. На мне, с моей природной бледностью, подобный цвет смотрелся бы вульгарно.

А еще жгучая брюнетка Мейс распустила волосы, эффектно подкрутив их кончики. Вкупе с белой парадной формой, сидящей точно по фигуре, сегодняшний внешний вид Плун как нельзя лучше подходит для какой-нибудь агитационной листовки типа: «Приходи служить в полицию! У нас здорово!»

Усмехаюсь при этой мысли. Мне повезло: когда я поступала учиться, подобная реклама не попалась мне на глаза. А то, как знать, может, я бы и изменила свое решение стать копом.

— Чего ржешь? – Лицо коллеги изумленно вытягивается. – Опять, что ли, башкой припечаталась?

В этом вся Мейс – иначе мы не общаемся. Правда, при Нике она пытается строить из себя скромницу, но даже в его присутствии ее истинное лицо порой выходит наружу.

Еще одно наше с ней отличие – я никогда не строю из себя скромницу.

— Рожа твоя рассмешила, – огрызаюсь, не намереваясь ничего объяснять. Убираю косметичку в свой ящик и собираюсь уйти.

— Накрасилась, надушилась, – бросает Мейс мне в спину. Что она, интересно, унюхала? Я не пользуюсь духами на службе. – Небось для Ника старалась?

Останавливаюсь. Оборачиваюсь через плечо.

— Когда ты уже уймешься? – спрашиваю на полном серьезе. – Мы с Ником друзья. А если у тебя с ним ничего не вышло, то это точно не мои проблемы. – И снова пытаюсь уйти.

Но Мейс не была бы Мейс, если бы ее можно было бы так просто угомонить.