Книга Птицеферма, страница 131 – Татьяна Солодкова

— Ни черта мы не нашли! – с чувством отвечает напарник. Мой напарник, а не Мейси Плун. – Вообще ничего. Везде, куда бы ни сунулись, упирались лбом в стену. Ну и подумали: если мы не можем никого подкупить, то стоит попытаться ввести в их систему изначально своих людей. Только проблема в том, что если верные нам люди придут со стороны, чтобы устроиться в одну из структур обеспечения тюрьмы, то доверять им и подпускать близко к планете начнут не скоро. Испытательный срок, выслуга лет…

— Двух лет, – поддакиваю мрачно.

— Двух лет, – со вздохом соглашается Ник; бросает на меня виноватый взгляд. – Эм, я думал, что свихнусь за это время.

— Могу себе представить. – Сколько раз за эти месяцы я думала, что сойду с ума?

Напарник некоторое время молчит, будто ожидая, что я скажу что-нибудь еще. Но у меня нет слов: ни утешений, ни обвинений. Внутри становится пусто и горько.

— Только в этом году звезды наконец сошлись, – снова заговаривает Ник, поняв, что я не собираюсь делиться тем, о чем сейчас думаю. – Один из наших людей получил место в Распределительном центре тюрьмы, другой – непосредственно в конвое. Появилась возможность отправить кого-то на Пандору, обойдя обработку слайтексом. Старик пытался мне запретить, настаивал на том, что я слишком заинтересован и потому буду необъективен. Хотел послать Дага.

— Дага? – все же приходится заговорить. Хмурюсь. – Не помню Дага.

— Видимо, он тебя не бесил, – шутит Ник.

Пожимаю плечами. В моих воспоминаниях нет никакого Дага, будто его никогда не существовало.

— Но ты, я так понимаю, был настойчив? – подталкиваю напарника продолжать. Память молчит, и продолжать мучить ее дальше – только заработать головную боль.

— О да. – В голосе Ника слышится самодовольство. – Пара скандалов и штук пять угроз увольнением – и Старик сдался, признал-таки, что лучше меня никто не владеет информацией. Я ведь варился в этом дерьме с самого начала. Ну и дал добро.

Скорее, дал путевку в ад.

Вздыхаю.

— И так ты оказался здесь…

— И так я оказался здесь, – соглашается. Переводит взгляд на наши переплетенные пальцы. Тоже смотрю на них. Это так… непривычно. Тем не менее желания отдернуть руку не возникает. – У меня глаза на лоб полезли, когда я увидел тебя там, у холма, – продолжает напарник. – Подумал еще, что, может, все просто пошло не по плану и тебе не удалось с нами связаться. А ты встретила меня совершенно неузнавающим взглядом. Ну а дальше ты знаешь.

— И тогда ты принялся меня защищать, не сознаваясь, кто ты на самом деле, – подытоживаю.

Ник кривится.

— Так себе защищал. Чертов каменный век. Эти розги…

Качаю головой. Спина уже зажила, и воспоминание о том наказании теперь всего лишь воспоминание, не вызывающее эмоций.

— Ты не мог вмешаться.

— Ну, на это и у меня хватило мозгов. Стоял и любовался, как тебя высекли, будто в Средние века. Хорошо хоть Сова подкинула идею, как отмазать тебя от обвинения в убийстве. Я-то на второй день пребывания здесь не особо разбирался в местных законах.

— Сова? Так она сама к тебе пришла? – удивляюсь.

— Ну, я пошатался по округе, порасспрашивал. Она единственная, кто не желал тебе смерти.

— И ты что же, прямо попросил помощи?

— Взял и попросил.

Что ж, Ник всегда разбирался в людях лучше меня. А я так долго считала, что Сова терпеть меня не может…