Книга Синий туман, страница 180 – Татьяна Солодкова

Она играет, она упивается властью… Да пошла она в задницу!

Отшвыриваю от себя шприц.

— Да подавись, убивай! Когда мой отец узнает, что оба его ребенка погибли здесь при странных обстоятельствах, он камня на камне не оставит от этой планеты и разберет на лоскутки всех, кто в этот момент тут присутствовал.

Карла смеется.

— Как ты веришь в своего папу.

И я действительно верю. Я знаю.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — огрызаюсь.

— Точно, — охотно соглашается Карла. — Обернись-ка лучше.

Хмурюсь, не понимая. Чего она хочет? Показать, что ее люди застрелят Шона первым?

Поворачиваюсь и…

— Шон, положи его! — вскрикиваю и бросаюсь вперед.

В тот же миг красноречиво щелкает затвор у одного из охранников. Замираю.

— Стой на месте, — холодно велит Карла. — Твой брат умнее тебя.

Да какое там? Если он умнее, то какого черта приставил иглу к своей шее? Там доза для слона, даже будь внутри обычный наркотик. А это, мать вашу, «синий туман»!

— Шон, не будь идиотом. Она все равно меня убьет. Я слишком много знаю, — остаюсь на месте, но пытаюсь уговорить.

— Драматично, — восхищается Карла.

Майкл подхохатывает, поддерживая хозяйку.

— Шон, не глупи. — Протягиваю руку. — Дай. Мне. Шприц.

А у того в глазах паника, рука подрагивает.

— Ты ее не убьешь?.. — Смотрит только на Карлу. — Если я…

Боже, игла у его шеи ходит ходуном.

— Убьет! — ору, от злости притопывая ногой и вонзая ногти в ладони.

— Не убью, — мурлычит Гера, кажется, искренне наслаждаясь шоу. — Даю слово. Правда, Кайя? Ты остынешь, одумаешься, поймешь, что глупо, если твой брат погиб зазря, не так ли?

— Размечталась, — рычу.

И вовсе я, оказывается, не так уж хочу жить. А если выживу, костьми лягу, чтобы ее утопить.

— Шон, не смей! — У меня голос срывается.

Ой, да плевать на охранников. Кидаюсь вперед с одним намерением — отнять проклятый шприц и всадить его содержимое хотя бы в себя, чтобы этот идиот больше не занимался благородным самопожертвованием.

Майкл, повинуясь властному кивку Карлы, бросается наперерез.

— Пусти! — Брыкаюсь и лягаюсь, пытаясь вырваться из его хватки. — Отпусти, сволочь!

Я босиком, не могу даже врезать каблуком по ноге.

— Шо-о-он!

Игла входит в шею. Он давит на стержень, вводя в себя синюю жидкость.

— Дурак! Не прощу!

Шприц падает из вмиг ослабевших пальцев, и Майкл тут же меня отпускает. Кидаюсь к медленно оседающему на пол брату.

— Придурок, идиот, дебила кусок… — Захлебываясь слезами, успеваю подхватить его голову, прежде чем она встречается с твердой поверхностью. Кладу себе на колени, слепо глажу лицо дрожащими пальцами. — Что ты наделал?! Дурак! Что ты наделал?!

А на губах Шона расползается блаженная и совершенно идиотская улыбка. Глаза закатываются, тело обмякает.

— Пристрели ее и вложи пистолет ему в руку, — холодно распоряжается Карла.

Зажмуриваюсь. Гори в аду, лжебогиня.

Грохочет выстрел.

Выстрел, потом еще и еще. Громкие голоса, топот бегущих ног. Запах горелой плоти и паленой земли.

— Кайя! — Кто-то трясет меня за плечо. Я ничего не понимаю, я не здесь, я там — с ним. — Кайя! Да черт тебя… — Меня оттаскивают от бесчувственного тела брата; пытаюсь брыкаться. — Кайя! — После чего с силой встряхивают, крепко схватив за плечи.

Распахиваю глаза, возвращаясь в реальность.