Книга Руины веры, страница 178 – Татьяна Солодкова

Фыркаю.

— Изнасилование моего мозга не способствует его работе, — напоминаю. Чертово дерево. Оно качается из стороны в сторону, что так и притягивает взгляд. — Ну-у, не знаю, — протягиваю. — Месяц в теплых странах, например, — фантазирую.

Райан смеется.

— Обойдешься. Думай так.

Закатываю глаза. Никакого творческого подхода.

Шутки шутками. А идей, как не было, так и нет.

— Ты же обещал им, что вернешься в Нижний мир, верно? — вспоминаю.

— Ну, да, — подтверждает. — Чтобы раньше времени не пришили как свидетеля тут.

— Ага, — замолкаю. Барабаню пальцами по колену. — А что, если ты передумал?

— Зачем?

— Понравилось?

— А раньше не нравилось? — выгибает бровь.

— А раньше забыл, как тут классно. Что не понятного-то?!

— Ладно, — Райан принимает версию. — Забыл. Вспомнил. Захотел. Главный мне зачем?

— Хочешь постоянную работу? — предполагаю.

— А я не могу попросить ее у Гила?

— Гил ничего не решает.

— Но может передать шефу мою просьбу.

— А шеф откажет, потому что с тобой не знаком. А при личной встрече ты сможешь его убедить, что будешь полезен.

— А тебе не кажется, что эта версия шита белыми нитками?

— Хирургическими, — поднимаю вверх указательный палец для обозначения значимости последнего заявления.

Начинаем смеяться. Даже нет, начинаем ржать.

— Ладно, как черновой вариант сойдет, — соглашается Райан, отсмеявшись.

— Не “ладно”, а “лады”, — поправляю. — Собрался наниматься, изволь соответствовать.

— Ага, бегу, — отмахивается Кесседи. Становится серьезнее. — Ты мне вот что скажи. При этом развитии событий и в случае успеха, на черта мне на встрече с главным ты?

И мы вдвоем переводим взгляд на мой чудо-палец.

Вот черт.

43.

— Не слишком ли ты много шастаешь? — бурчу, когда вечером Райан возвращается в комнату. Ходил общаться с бандой. — Учти, если швы разойдутся, второй раз шить не стану.

Сижу на подоконнике. Болтаю ногой в воздухе.

— Ничего со мной не будет, — отмахивается, хотя и двигается осторожно, как старик с палкой. — Я нашел в аптечке пару средств, ускоряющих регенерацию. Скоро буду как новый.

Новый мне не нужен. Мне старый нравится.

Оставляю эти мысли при себе. Комментирую:

— А у наших террористов ничего себе аптечка. Куча всего полезного.

Райан вздыхает:

— Ты удивишься, сколько всего полезного в распоряжении современных врачей. Будь я в больнице, уже завтра смог бы бегать.

— Ты и так носишься, вместо того, чтобы лежать, — напоминаю. Воспоминания о вчерашнем вечере и Кесседи, истекающем кровью, еще слишком свежи в моей памяти.

— Прекрати, — просит спокойно. — Нельзя мне лежать. Нужно было показаться остальным. Чтобы не думали, что я при смерти.

Морщусь.

— Чтобы никому не пришло в голову оспаривать твое место во главе?

Смотрит осуждающе.

— Чтобы никто из них не решил, что теперь они беззащитны, и в панике не дал деру, — отрезает.

Ну, если посмотреть с этой стороны…

— Ладно, проехали, — отворачиваюсь. Снова пялюсь в окно.

Во дворе садится флайер Гила. Приехал. Интересно, что сказал шеф о нашей стычке с полицией?

Райан видит, что я что-то внимательно разглядываю внизу. Подходит. Подтягиваю согнутые в коленях ноги к груди, чтобы освободить место.

— Долго же он.

Пожимаю плечами.

— Может, главный живет на другом континенте?

— Или разговор вышел долгий.