Книга Руины веры, страница 170 – Татьяна Солодкова

— Пошли, зайдем в то кафе.

— В туалет, что ли? — не понимаю.

— В туалет, — подтверждает Райан и отнимает руку от бока.

— Черт, — это единственное, на что меня хватает. Его ладонь в крови. Куртка продырявлена насквозь.

Курт громко ахает за моей спиной. Не оборачиваюсь.

Булка, щекастый? Булка?!

— Пошли, — разворачиваюсь. — Заходи первый.

Курт плетется за нами.

* * *

Запираю дверь туалета на замок. Желающие пусть потерпят. Нам не нужно, чтобы снова кто-то вызвал полицию по наши души второй раз.

— Давай, — Кесседи снимает куртку. Забираю.

Курт топчется у двери. Бледный, как смерть.

Свитер под курткой разодран на боку в клочья. Края пропитались кровью. Ее много. Очень. Она течет вниз, впитывая в ремень джинсов, ползет к бедру.

— Серьезно? — не знаю, зачем спрашиваю. И так вижу.

Райан закусывает губу от боли. Подходит к зеркалу. Крутится.

— Выходное отверстие, — говорит. — На вылет.

— Это хорошо? — кажется, у меня голос дрожит.

— То, что не вытаскивать пулю, хорошо, — отвечает спокойно. — А так паршиво.

— Тебя надо в больницу.

— Ты себе как это представляешь? После стычки с копами. Без документов. А если полезут в базу данных по отпечаткам и ДНК, станет еще интереснее.

Закусываю губу до крови. Что же делать? Ладно, террористы у нас опытные. У них должен быть в сообщниках доктор. Непременно. Значит, наша задача дождаться встречи с Сантьяго. Там разберемся.

— Надо остановить кровь, — говорю.

— До конца не остановишь. Тут надо шить, — Райан не паникует. Прекрасно владеет собой. Просто констатирует факт.

— Значит, не до конца, — соглашаюсь. — Вот, — беру с сушителя несколько полотенец. — Черт. Тут даже не прижмешь… Ты как вообще?

— В норме, — заверяет. Врет.

Возимся минут десять. Ничего не получается. Нам бы “скорую”, а не кружок самодеятельности. В конце концов, прижимаем рану двумя полотенцами с обеих сторон. Третьим перевязываем.

— Ты идти сможешь? — спрашиваю серьезно. — Ты уже потерял много крови.

Райан кусает губы, но уверенно заявляет:

— Не впервой. Думаешь, эти шрамы на моей спине появились без крови? И поверь, там было гораздо больше. Так что все нормально. Выживу.

Черт, Кесседи, знал бы ты, как я хочу тебе верить. Больше всего на свете.

Курт совсем зеленый. Кажется, ему дурно от вида крови. Подозреваю, теперь ему будет тошно и от вида булок.

— Так, — решаю. — Перекинь руку через мое плечо. Пойдем медленно.

— Ты коротышка, — пытается пошутить Кесседи. Мне не смешно. Я в ужасе.

— Потерпишь, — огрызаюсь. — И имей в виду, я буду тащить тебя на себе столько, сколько нужно. И не смей умирать, — в моем голосе слышны истерические нотки.

— Не собираюсь, — заверяет Райан. Помогаю ему застегнуть куртку.

Опирается на меня.

Выходим.

* * *

Сидим на скамейке для ожидания. Райан бледный и обессиленный, но храбрится. Уверяет, что все хорошо.

Все НЕ хорошо.

Стараюсь смотреть по сторонам. Нет ли к нам повышенного внимания. Не бросается ли в глаза продырявленная куртка Кесседи.

Собираются остальные члены банды. Ахают. Не понимают, что произошло. Мне очень хочется выложить им все, как есть. Пусть хотя бы отлупят Курта за его глупость. Но молчу. Потому что, стоит мне открыть рот, Райан смотрит так, что хочется не только заткнуться, но и проглотить язык.

— Несчастный случай, — объявляет Проклятым. — Пустяки.