Онлайн книга «Руины веры»
|
— Ты же уже летал на флайере, — напоминаю. — Понравилось? — кивает. — Так это менее опасно и куда веселее. Курт отчаянно мотает головой. Отпускает мой рукав и отступает на пару шагов. Ну, что с ним делать? Мимо идет женщина на высоченных каблуках, в длинной шубе из черного сияющего меха и миниатюрным чемоданчиком в руке. Она доброжелательно улыбается, заметив наши передвижения. — Приезжие? — женщина замедляет шаг. — Говорят, не везде есть трубы, как у нас. Вон там, за углом, лифт. Только открываю рот, чтобы вежливо поблагодарить прохожую за бесполезный совет, как Курт грубо выдает: — Отвали, женщина. Горожанка бледнеет. Краснеет. Зеленеет. Мне даже кажется, она сейчас грохнется в обморок. — Простите моего друга, — пытаюсь исправить положение. Поздно. — Хам! — в ужасе восклицает женщина. Так громко, что на нас устремляются не меньше двух десятков глаз. — Боже мой! Какой грубиян! — Заткнулась бы уже, — бормочет Олаф себе под нос. Вернее, ему, должно быть, кажется, что он тихо бормочет. На самом деле его прекрасно слышат все, кто находится в радиусе метра. А народу тут тьма. Закатываю глаза. Если сейчас вызовут копов, нам конец. Документов-то нет. — Нет, вы слышали? — не унимается обиженная гражданка. — Он меня обозвал. — Слышала-слышала, — подтверждает откуда-то взявшаяся бабулька. Сомневаюсь, что она услышит даже гул флайера, садящегося ей на голову. Хватаю своих неудачливых спутников под руки. — Заткнитесь, — шиплю, почти не разжимая губ и натягивая на лицо милейшую улыбку. — Простите моих друзей! — выдаю громко нараспев. — Мы репетируем пьесу к школьному спектаклю, — какая, к черту школа, Курт еще сойдет за старшеклассника, а Олаф вымахал та еще дылда. — Похоже, правда? — Пьесу? — ахает бабулька. Слышит-таки. Не иначе, слуховой аппарат. — А что за спектакль? — Криминальный, — вдохновенно вру. — Древнего автора с Земли. — Ой, какие молодцы! — тут же чуть не плачет от умиления. — А ты — хам! — грозит кривым пальцем женщине в шубе. Разгорается спор. Не выпускаю своих подопечных, тащу за собой. — Ну же, быстро! — шепчу, ускоряя шаг. А вот и лифт. Двери гостеприимно раскрываются, и перед нами предстают прозрачная боковая стенка и прозрачный пол. — Я туда не пойду, — дергается Курт. — Высоко! Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я впихиваю их обоих внутрь и успеваю нажать клавишу с номером этажа прежде, чем за нами успевает втиснуться мужчина с двумя огромными пакетами. Мужик что-то возмущенно кричит, но слов уже не слышно. Прозрачные двери закрываются, отрезая звуки. Лифт мчится вниз. Оборачиваюсь, собираясь разразиться гневной тирадой, но так и замираю с открытым ртом. Проклятые уже не боятся высоты. Они стоят у самой стены, прижавшись носами к стеклу, и восторженно рассматривают открывшийся с высоты вид. У меня вылетает нервный смешок. Тоже прижимаюсь к стеклу, но не носом, а лбом, приподняв кепку. День обещает быть долгим. * * * Этот день по праву может называться одним из самых трудных в моей жизни. Проще пережить нападение, избиение, голод и холод, чем отвечать за других — вот главный вывод этого дня. Только теперь понимаю, что Райан натворил, убив Коэна и взвалив на себя ответственность за этих охламонов. — Нельзя пялиться на женщин, это неприлично… |