Книга Крылья, страница 19 – Татьяна Солодкова

Абитуриенты всегда растеряны, испуганы и дезориентированы. Οднако обычно у большинства из них, помимо мечты поступить в ЛЛА, имеется запасной план, куда податься в случае провала. Потоку этого года в разы сложнее – они понимают, что на карту поставлено слишком многое. Что же касается меня – для поступающих, благодаря СМИ, мое имя всегда было сродни имени Дьявола.

Так что в этом году у нас сошлось одно к одному, и нервозность у желающих быть принятыми в ЛЛΑ в сто раз больше, чем раньше. Вон, сейчас попадают без чувств от одного моего приближения – только успевай выносить. А нам предстоит начать занятия уже через три дня после того, как будут оглашены списки «счастливчиков», а не через три месяца, как раньше.

Не спеша иду по ступеням вниз, смотря под ноги. Тишина такая, что, будь тут мухи, было бы слышно их жужжание… Что за мысли, Мoрган? Только насекомых тут не хватало для полного счастья.

Ребята, как вы планируете водить космические корабли, если не можете справиться с нервами?

Поднимаю голову, заранее зная, что увижу: смиренно склонивших головы людей в бежевом. Потом некоторые из них обижаются, что я не запоминаю в первые дни ни лиц, ни имен. А как их запомнить, если все они ведут себя одинаково? Не мешали бы парты, наверное, приняли бы коленно-приклоненную позу.

Мой прогноз, основанный на опыте предыдущих лет, абсолютно верен: бежевые люди тихи и покорны… кроме одного. Ρусоволосый парень в третьем ряду с краю повернулся вполоборота и смотрит на меня с любопытством, а не со страхом.

Α ещё у него на голове солнцезащитные очки – убрал с лица, но оставил на волосах. Переодевался второпях? Тем не менее этот совершенно неуместный в помещении с мягким искусственным освещением аксессуар выделяет его обладателя из общей бежевой массы. За одни очки на макушке я бы присмотрелась к этому парню. К тому же, он ещё и не дрожит, как осенний лист на ветру… Однозначно присмотрюсь.

Мои губы трогает улыбка, но тут замечаю соседа по парте абитуриента с очками. Дойл Дойерти. Вот же настырный: шестой год протирает штаны на этих скамьях. В прошлом году прямо ему сказала, что не возьму. Но он снова здесь.

Дойл вроде неплохой парень, незлой, но с его координацией движений ему можно водить разве что фермерскую телегу – уж точно не космический корабль.

Моя не успевшая до конца оформиться улыбка гаснет. Вздыхаю и прохожу мимо. Что-то подсказывает мне, что Дойл придет сюда и в седьмой раз.

***

В этом году мне в помощники достался Коннор. Коннор – отличник и хорош всем, кроме того, что тоже до сих пор меня побаивается. Вроде проучился целый год, но при моем приближении на его лице все ещё появляется убийственное выражение: «О, это же Миранда Морган».

По правде говоря, выбрав его своим помощником на экзаменах, я надеялась, что работа бок о бок выбьет из него эту дурь. Οднако, видя то, насколько он сейчас похож на испуганных абитуриентов, начинаю сомневаться в успехе своей идеи.

— Коннор, раздай, пожалуйста, бланки, - киваю студенту, подходя к преподавательскому столу.

— Да, мэм! – тут же вытягивается по струнке. – Сейчас, капитан Морган!

Хочется закатить глаза, сдерживаюсь из последних сил.

Расправляю плечи и поворачиваюсь к аудитории: лица бледные, испуганные, даже с зеленоватым отливом. Краем глаза замечаю того абитуриента, который с порога привлек мое внимание – все так же расслаблен, на лице – любопытство, не более.