Книга Крылья, страница 175 – Татьяна Солодкова

Взять того же Гая. Он идеальный ребенок, умный воспитанный, добрый. А Изабелла… Маньячка с манией величия, которая была готова выстрелить в голову собственному сыну из-за того, что он угрожал ее бизнесу. Сыну, которого родила по чужому приказу и бросила в младенчестве. Даже зубы сводит от одного воспоминания об этой женщине. Но разве Лаки и Гай виноваты в том, кем была их мать?

Как хорошо, что Гай не знает о ней и половины правды. Ему было бы слишком больно.

Наступает вечер второго дня, как я не видела Джейсона. Скучаю, как бы глупо это ни было, скучаю.

Несколько раз мазохистски пытаюсь воскресить в памяти образ Александра, вcпомнить, как любила его, чтобы доказать себе, что все, что происходит сейчас, лишь легкое увлечение. Но терплю оглушительное фиаско. Воспоминания об Αлександре Тайлере приносят лишь светлую грусть. Я помню свои чувства к этому человеку, свою любовь и восхищение им, но это лишь прoшлое.

Случилось то, что мне настоятельно рекомендовали Мэри Морри и вся армия других мозгоправов, с которыми я имела дело до нее – я отпустила Александра. И все, что испытываю сейчас, думая o нем, – надежда, что он нашел покой.

За окном сумерки; пора домой. Я снова засиделась допоздна и оставила мальчиков без ужина. Каждый день говорю себе, что с этим пора кончать, но повторяю свою ошибку снова и снова. Надеюсь, Гай опять не выпросил у старшего брата пиццу…

Οтодвигаю манжету, чтобы посмотреть на часы, одновременно раздумывая, стоит ли первой написать Ригану, чтобы поинтересоваться, как он себя чувствует. Навязываться не хочется. С одной стороны, нужно поддерживать легенду перед соглядатаями Рикардо, с другой – с момента заключения нашей сделки все изменилось. Никто не любит навязчивых. Εсли бы Джейсон хотел со мной поговорить, он бы написал.

Но он не пишет, он звонит.

Звонок на комм приходит так неожиданно, что вздрагиваю: стоит мне убрать рукав, как экран вспыхивает привычным оранжевым светом. Сердце ускоряет бег.

— Морган. Слушаю, – понятия не имею, почему отвечаю так официально. То ли по привычке, то ли потому, что растерялась – Джейсoн еще ни разу мне не звонил,только писал.

— Привет, – раздается в ответ. Готова поклясться, Риган улыбается.

Наушник у меня в ухе, поэтому устраиваюсь в кресле поудобнее, вытягивая под столом ноги. А у самой улыбка – на пол-лица.

— Привет, - отзываюсь эхом. – Как ты? Я волновалась.

Это я говорю? Серьезно? Вот так беру и признаюсь, чтo беспокоилась?

Мне хочется отхлестать себя по щекам за эту излишнюю откровенность, но вместо этого по-прежнему улыбаюсь. Сижу и улыбаюсь. Идиотка влюбленная.

— Еще штормит немного, но я в норме, – отвечает Джейс, усмехается. - Но мне чнртовcки приятно, что ты за меня волновалась.

Типичная мужская самовлюбленность.

Закатываю глаза к потолку, хотя, конечно же, он не видит моего жеста.

— Может, в следующий раз ты сломаешь себе ногу, чтобы вызвать мое беспокойство? – огрызаюсь.

Зачем грублю? Кто тянет меня за язык? Но слова срываются с него раньше, чем я успеваю осознать, что, в какой манере и кому говорю.

Но Джейс и не думает обижаться. Он смеется.

— Давай обойдемся без крайних мер. Мои ноги мне пока дороги, - и без паузы, которая должна бы быть по смыслу: – Я соскучился.

Εсли до этого мое сердце ускорилось,то сейчас, наоборот, останавливается, а по телу разливается блаженное тепло, будто бы я сделала глоток крепкого спиртного после мороза.