Книга Счастливчик, страница 24 – Татьяна Солодкова

— Ну, чего встали? — Маргарет упирает руки в бока, и с удивлением обнаруживаю, что у всех присутствующих мужчин появляется виноватое выражение на лицах. Ого. Мне нравится эта женщина все больше. — Пойдем, — она, как само собой разумеющееся, берет меня под локоть и увлекает в коридор, — не хватало еще заражение подхватить.

Капитан так и остается стоять в проходе как вкопанный. То-то же, пора бы ему вспомнить о законах гостеприимства.

* * *

Медотсек — самое чистое место на "Старой ласточке", которое мне пока что довелось увидеть. Все белое и стерильное, как и полагается. А стоит нам войти, как и сама Маргарет облачается в белый халат поверх черной формы.

— Можешь звать меня Мэг, — бросает через плечо, копаясь в одном из ящиков.

— Тайлер.

— Помню. На кушетку садись.

Меня веселит командный тон этой хрупкой женщины, от которого здоровые мужики становятся по струнке. Тоже не спорю и выполняю указание.

Мэг поворачивается, надевает перчатки.

— Свитер снимай.

Стягиваю через голову, кладу рядом, остаюсь в одной майке. Прохладно тут.

Брови Маргарет приподнимаются. Смотрит на мою правую руку. Ну да, не заметить трудно.

Когда я сбежал от Билли Боба в тринадцать лет (что он до сих пор не может простить), мне так хотелось сделать что-нибудь экстраординарное, доказывающее, что я уже совсем взрослый, и мне не требуется надзор взрослых, что в голову не пришло ничего умнее, как податься в один из самых опасных кварталов и сделать себе татуировку. Да-да, не временную, а самую что ни на есть настоящую. Деньги у меня были, возраст и разрешение родителей мастера не интересовали.

Так на моей правой руке от запястья до локтевого сгиба появилась надпись на латыни: "Саrре diеm". Все дело в том, что мастер-татуировщик утверждал, что мертвый язык с Земли — последний писк моды.

— Лови момент? — хмыкает Маргарет.

— Или "Живи настоящим". У этой фразы много переводов.

— Твое жизненное кредо? — улыбается, смотрит оценивающе. Кажется, пытается определить, хвастун я или идиот.

— Ага, — смеюсь, — выбил на руке, чтобы не забыть, — потом становлюсь серьезнее: — Детская шалость, сделал, не подумав.

— Татуировку можно легко свести, — подходит ближе, обрабатывает ватным тампоном рану. Задираю голову.

— Свести — значит признать, что был не прав, — возражаю. Я тогда столько выслушал от Рикардо на тему: "Ты позоришь честь семьи", что эта татуировка точно останется со мной до конца моих дней. Чисто из вредности.

— Интересная точка зрения, — качает головой. Похоже, решила, что я все-таки идиот.

У Маргарет чуткие руки, и действует она очень аккуратно. А через несколько минут на моей шее уже красуется пластырь.

— Это правда, что Дилан взял тебя в заложники? — смотрит прямо в глаза, привычным жестом снимает перчатки. — На него не похоже.

— Я сам предложил.

Усмехается:

— Лови момент, да?

— Что-то вроде.

— Ну, и зачем?

— Хотел познакомиться с Дилайлой, — не вижу смысла врать. Вообще не люблю это дело.

— И как? — лицо серьезное, а глаза смеются. — Ди впечатлилась?

Делаю себе в голове пометку: все здесь зовут капитанскую дочку именно "Ди". Морщусь:

— Не особо.

— Потому что девушку нужно мозгами, а не дуростью завоевывать, — выдает назидательно.

Пожимаю плечами, не спорю. Не думаю, что аргумент "так же скучно" она воспримет всерьез.