Книга Счастливчик, страница 182 – Татьяна Солодкова

От кровати доносится громкий выдох. Облегчения? Ну-ну.

— Почему? — один короткий вопрос.

Снова отставляю синтезатор, поворачиваюсь на стуле, упираюсь локтем в столешницу и подпираю рукой голову. Просто смотрю на растерянную девушку в одной футболке, стоящую у моей кровати.

Уже настолько устал, что даже не обидно.

— Потому что в последние трое суток я почти не спал, — отвечаю. — Потому что это, — киваю на стол с разобранным прибором на нем, — мне надо сделать к утру. Потому что утром мне нужно идти собирать роботов, которые заменят на рудниках рабов. Потому что я хочу спасти людей и убраться с этой чертовой планеты, — глаза Ди распахиваются все шире с каждым моим словом. Хмыкаю и закругляюсь: — А ты ложись спать, потому что устала и перенервничала, а мне все равно сейчас не поверишь.

Отворачиваюсь и принимаюсь за работу.

Несколько минут в комнате стоит полная тишина, затем шорох, щелкает выключатель — свет гаснет.

* * *

Когда заканчиваю с синтезатором, спать мне остается целых три часа. Аллилуйя.

Кое-как раздеваюсь и, как гусеница, заворачиваюсь в одеяло по самый нос. Уже неважно, что на полу и без подушки — хоть в душевой кабине, лишь бы отключиться.

Мне ничего не снится, просто проваливаюсь в темноту. А уже через мгновение распахиваю глаза от громкого стука в дверь. Часы на коммуникаторе показывают без двух минут семь. Значит, прошло уже три часа, а через две минуты все равно зазвонил бы будильник.

Стук повторяется, и тут меня обдает пониманием.

— Чееерт, — шиплю сквозь зубы, вскакивая с пола.

Ди тоже проснулась, приподнялась — в полумраке четко виден ее силуэт.

Некогда что-то объяснять, хватаю одеяло и быстро запрыгиваю на кровать, укрывая нас обоих. Дилайла дергается в сторону, но я беспардонно закрываю ей рот ладонью и притягиваю спиной к себе.

— Умоляю, подыграй, — шепчу на ухо и уже громко кричу: — Да кто там? Открыто.

Дверь тут же распахивается, комнату разрезает полоса яркого света из коридора.

Ди больше не вырывается, лежит и не шевелится, хотя каждая мышца напряжена. Убираю руку от ее лица. Черт, пожалуй, я прижал ее к себе слишком сильно: на мне одни тонкие пижамные штаны, на ней — только футболка.

Тут же отпускаю девушку и принимаю сидячее положение, тру глаза и недовольно смотрю на застывшую на пороге Изабеллу.

— Доброе утро, — приветствует она как ни в чем не бывало.

Почему бы матери не заявиться с утра пораньше в комнату сына и не разбудить его еще до звонка будильника? Совершенно в порядке вещей, ага.

— Доброе, — бурчу сонно, ничуть не притворяясь.

Звенит будильник, отключаю.

Изабелла летящей походкой впархивает в комнату.

— Вот, — сообщает нараспев, кладет пакет на прикроватную тумбочку, — вспомнила, что вчера забыла выдать твоей пассии форму. Не голой же ей ходить… все время.

Ну-ну, и никого нельзя было прислать, нужно было непременно принести форму лично.

— Спасибо, — благодарю и выразительно смотрю на нее. — Ну, тогда мы собираемся? Встретимся за завтраком?

— Конечно, — кивает Изабелла, но уходить не спешит. — Все хорошо? — быстрый взгляд на все еще лежащую к ней спиной Ди. — Без глупостей?

— Все отлично, — заверяю, провожу ладонью по одеялу поверх бедра Дилайлы.

— Тогда я спокойна, — улыбается Изабелла и направляется к выходу, но вновь останавливается, уже взявшись за дверную ручку, оборачивается. — Я знаю, что ты не спишь, милочка, — произносит ледяным голосом, совсем не тем, которым только что разговаривала со мной. — И имей в виду, дорогуша, ты здесь только благодаря моему сыну. Так что будь с ним любезной. Одно его слово — и ты вернешься обратно. Одно действие ему во вред — я тебя похороню.