Книга Дети войны, страница 80 – Влада Медведникова

Я должен ответить ему, но речь замерла в глубине сердца, сплелась с безмолвной темнотой. Я смотрю на свои руки – они сжимают поручни все крепче, костяшки пальцев побелели от усилия. Смотрю дальше – на нос корабля, рассекающий туман и волны, – и мысли приходят в движение, превращаются в смерч и грохот бури.

Но я могу победить любую бурю. Я должен.

Я отпустил Лаэнара, чтобы он остался в живых, – но отправил его навстречу опасности. Если бы его не вернули в город, он бы погиб – это ясно. Я отправил его на смерть, мои старшие звезды спасли его. Спасли предвестника, предавшего меня. Что с ним теперь будет?

Боль сжимает горло, сухая и острая, как песок.

Что решили делать с Лаэнаром? – спрашиваю я.

Он на тайном этаже, отвечает Кори, отдает свою силу источнику.

Это может значить что угодно. Ильминар пожертвовал собой лишь частично, но я знаю – можно отдать источнику всю душу, всю силу и жизнь. Можно уйти в его свет и не вернуться. Но чувства Кори доносятся до меня, говорят: это слабое наказание, не наказание вовсе, Лаэнар в безопасности.

Спасибо, говорю я и разжимаю руки.

На ладонях горят следы от поручней. Туман уже не стелется плотной пеленой, рвется на потоки мглы, сквозь них алеет восходящее солнце. Я спускаюсь с передней палубы, иду к каюте.

Боль песком осыпалась в сердце, в жар темноты, но горло саднит, словно разорванное криком. Этот крик должен остаться безмолвным.

«Помни, прежде всего ты – лидер». Кто из старших звезд сказал мне это? Пять голосов все еще сливаются в один, я не могу различить. Но это правильные слова.

Пока я думал, что изгнан, – я мог блуждать без цели, позволял душе рваться в клочья. Но не сейчас. Я уже не лидер народа, но я лидер воинов. Прежде всего.

Я вижу Бету. Опутанная туманом, она стоит на пороге каюты. Светлые пряди падают ей на глаза, она отбрасывает их, замечает меня и улыбается. Мир вокруг нее становится светлее, сияет от тепла ее улыбки.

Я подхожу, беру ее за руку.

— Пойдем, – говорю я. – Я начну объяснять прямо сейчас.

Моя судьба долго была неизвестна. Кори, самый младший в нашей команде, уже начал тогда учиться химии и после утренних тренировок отправлялся в лабораторию, а я все еще не представляла, что меня ждет. Как и все, я училась стрелять и драться, зубрила чужие буквы и продиралась сквозь лабиринт языка врагов, но не знала, каким будет мое умение, какому мастерству я посвящу себя на войне.

Уже тогда мне нравились тяжелые ружья: черные стволы, вращающиеся с тихим гулом, нарастающий жар в глубине металла, смертоносный ливень пуль. Но наставник по стрельбе качал головой, говорил: «Пока еще рано». Я чувствовала невысказанный смысл его слов: я еще слишком слабая, мне не справиться. Молча кивая в ответ, я старалась не выдать разочарования и ненавидела в эти мгновения свои руки, такие тонкие и хрупкие, неспособные справиться с мощным оружием.

Однажды на выходе из зала для тренировок меня остановил незнакомый человек – я не запомнила его лица, лишь черные браслеты на запястьях, мерцание сигнальных огней. Он взял меня за руку и долго вглядывался в пальцы, словно в книгу или рисунок. А потом сказал: «Если захочешь играть на арфе, найди меня». Но через пару недель его имя стерлось из памяти, и ружья влекли меня больше, чем струны.