Книга Дети войны, страница 22 – Влада Медведникова

— Эй, полегче с магией! Мы тут еще работаем.

Я открыла глаза.

Всего в нескольких шагах от нас стояли трое: одежда яркая, как покров мира, алые, рыжие, зеленые и синие пятна переплетаются, притягивают взгляд. За эти дни и недели мы прошли через поля, леса и высокие травы и не встретили ни одного человека, словно на всей земле не осталось никого, кроме меня и Мельтиара. И теперь эти трое показались мне почти одинаковыми, я не могла разглядеть лиц – может быть, из-за того, что отвыкла от людей, или от того, что их сила была так непохожа на нашу.

Это были предвестники Аянара.

— Не думаю, – сказал Мельтиар, – что помешал вам.

— Нам видней, – возразил один из них, остальные засмеялись. – Ты лучше иди отсюда, не мешайся.

Шум леса и голос реки отдалились, тишина разрасталась внутри меня. Я стиснула ладонь Мельтиара. Его гнев был холодным и острым, как скрытый ножнами клинок.

Кто эти люди, почему они так говорят с Мельтиаром? Даже если они никогда не были его предвестниками, всю жизнь носили пеструю одежду, они не могут не знать его. Он был не только предводителем армии, не только пламенем войны – он был лидером народа, все звезды шли за ним. Почему же эти трое смотрят на него так, словно не узнают или не помнят?

— А ты останься. – Один их них схватил меня за руку, потянул к себе. – Худая такая… У нас и на четверых еды хватит, идем с нами.

Темнота полыхнула перед нами стеной черного огня, я успела различить изумленный вскрик. И мир погас.

Я ничего не видела. Чувствовала руки Мельтиара на своих плечах, слышала грохот его сердца, ярость и горечь в каждом ударе. Темнота неслась сквозь нас стремительным течением, то обжигающим, то холодным. Даже время исчезло, я перестала ощущать его.

Волны темноты стали прозрачней и тише, а потом исчезли. Черные искры еще плясали над землей, но солнце было ярче их – вспыхивало на водах реки. Она вдруг оказалась совсем рядом, можно сделать пару шагов, наклониться и зачерпнуть полную горсть. И другой берег не поднимался обрывом – стал почти пологим, ивы корнями спускались в воду, льнули к потоку. Та же река, только другой лес, другие склоны. Темнота перенесла нас сюда.

И опалила берег.

Лес позади нас был черным – обожженные стволы, обугленная земля. Ни запаха гари, ни пепла в воздухе, лишь черные тела деревьев.

Мельтиар обнял меня, я прижалась лицом к его груди. Его пальцы скользили сквозь пряди моих волос – в каждом прикосновении был гнев, затихающий, но тяжелый, похожий на саднящую рану.

— Знаешь, – проговорил Мельтиар, – почему в городе такие блестящие, черные стены? – Я мотнула головой, а он продолжил: – Чтобы сдержать накал темноты. Если не уследить за ней, дать ей волю, она спалит все вокруг. Не тронет только камни и плиты, которыми закрыты наши стены. Те, кто со мной, внутри темноты – в безопасности. Но все вокруг может сгореть.

— Ты сжег лес, чтобы не убивать их? – спросила я.

В его дыхании, в движении крови я слышала теперь тревогу и стремление, которое не могла разгадать. Он глубоко вздохнул, и я подумала, сейчас он объяснит мне все, но он лишь ответил:

— Да.

Когда солнце село, звуки стали протяжными и ясными, а темнота окутала нас теплым шатром, Мельтиар сказал:

— Хочу быть с тобой во сне. Постарайся прийти в тот сон, где все встречаются.