Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
Кто-то могущественный и древний пришел в Баб-Илу, и сила его читалась издалека, ничто не могло заслонить ее. Что случилось с городом, отчего все пьющие кровь устремились сюда?.. Я должен спешить. Лабарту обернулся к Нур-Айе и повторил: — Оставайся в Баб-Илу. Буду рад еще говорить с тобой, но не сейчас. Потом простился и покинул пристань, — хотя желал остаться и расспросить ассирийца о многом. О дороге, которой пришел он, об обряде, связавшем его с человеком, и об Илку… Ты хозяин города теперь, — голос матери, пришедший из воспоминаний, звучал твердо и ясно, отсекал мысли. — Сумей удержать его. Чужая сила сияла, словно раскаленная головня в ночи, и Лабарту поспешил к ее истоку. И на полпути уже знал — путь ведет к его собственному дому. Пришедший, как велит закон, отыскал хозяина города, и ждет. Ишби стоял на улице, на ступенях. И, как только Лабарту спустился к дому, Ишби отворил дверь, придержал ее, пропуская хозяина вперед. Случайный прохожий увидел бы лишь слугу, привествующего господина, — обычное дело. И слов Ишби никто, кроме Лабарту, не смог бы расслышать, — так тихо говорил тот. — Чужие экимму, двое, пришли и ждут тебя во дворе. Лабарту кивнул, прошел внутрь. Гость поднялся со скамьи, шагнул навтречу. И на миг показалось, что оглушила чужая сила, и сознание помутилось от нее, смешалось настоящее с прошлым. Эррензи… Волосы цвета темной меди, взгляд, высокомерный и гордый, — все как в тот день, и лишь одежды нездешние, темные, словно тень давнего проклятия. Столько лет прошло, но неужели посмел он… Едва не зажмурился — сквозь три тысячелетия воспоминания вспыхнули, вместились в краткий миг, и оттого стали еще острее, еще ярче. В Лагаш, в мой Лагаш он явился и пил кровь, не спросив дозволения. И я пришел говорить с ним… Нашел чужака на берегу канала, близ дороги. Закатный свет кровью растекался по одежде и лицам, в зарослях тростника у воды вскрикивали птицы, а воздух казался прозрачным и звонким. Уверен был тогда, что придется сразиться, силой отстоять город и землю, отомстить за обиду. И теперь, как тогда, он здесь… Эррензи, из-за которого люди уничтожили пьющих кровь в земле меж двух рек. Его имя должны вспоминать лишь с проклятиями, и он посмел вернуться сюда?! Думал, время скроет то, что сделал? — Я запрещаю тебе пить кровь в Баб-Илу! Слова вырвались сами, и оставили после себя горький привкус, — словно чистый воздух превратился в дым, тяжелый, саднящий. Дым степных костров и очагов в тесных землянках, дым догорающего погребального костра далеко на севере. Посмел придти сюда… В первый миг Эррензи не ответил, не шелохнулся. Лабарту не сводил глаз с давнего врага, ждал. Только сейчас заметил — нет рабов во дворе, видно, Ишби отослал их, чтобы не услышили люди разговора экимму. А сам Ишби остался возле ворот, и чувства его, спокойные и ровные всего пару мгновений назад, теперь окрасились страхом. Лабарту хотел обернуться к нему, хотел подбодрить хотя бы мыслью, но знал — нельзя сейчас. Сам себе казался натянутой тетивой, и стрелой, готовой с нее сорваться. Тогда Эррензи был равен мне силой… теперь же… Теперь он могуществом троекратно превосходил Лабарту, и безумием было бросать такому вызов. Эррензи молчал, не отводил взгляда. Глаза его, казалось, темнели, а сила надвигалась, грозила смять. |