Книга Тигель, страница 26 – Влада Медведникова

— У Хиши дома! – выпалил Риз. – Там что-то жуткое!

Куго присвистнул, перестал копаться в проводах, но со скоб не спустился.

— Вот как. – Нивер качнул головой. – Сегодня утром говорил с Базой, так они не могут туда прорваться, стоит защита высокого уровня. Рассказывайте, что там творится.

Подошла Хиша – так медленно, что слышен был каждый шаг по песку. Риз подался в сторону – вдруг врежет ему от обиды? Но Хиша обиженной не выглядела – нет, только поникшей и несчастной. Риз неловко переступил на месте. Может, зря он так? Надо было подумать, решить вместе. Только ничего другого они бы не придумали.

Хиша вздохнула, пнула гаечный ключ и принялась рассказывать.

В рабстве время тянулось иначе.

Часы прошли или дни – Креж не знал. Пытался понять, но мысль плутала, падала в мутную дрему. Воздух давил, впечатывал в доски пола, и подняться не удавалось. Но и смерть не шла – Грах отогнал ее золотыми искрами своей силы и ушел, оставил Крежа мучиться.

Как ни пытайся – не встанешь, не выберешься отсюда. Но пелена порой отступала, разум прояснялся, Креж мог наблюдать и слушать. И в конце концов узнал свою тюрьму, хоть она и изменилась за минувшие годы.

Да, он и раньше сидел взаперти здесь, в жилище Граха. Креж помнил – в нижнем мире этот дом считался огромным. Бревенчатые стены, высокие стропила, пять или шесть комнат, каждая шириной в несколько шагов. Но как же тесно здесь было после Дворца! Там, в просторных покоях, под мерцающими сводами звенело эхо, занавеси колыхались в стрельчатых окнах, белый свет солнца искрился на полу. Останутся ли эти воспоминания или расплавятся в котле нижнего мира? Проще забыть обо всем – ведь отсюда больше не вырваться.

Может, и из этой комнаты – рабского загона – никогда не выйти.

Пол задрожал, загудел отголосками шагов. Знакомая неумолимая поступь, все ближе, все тяжелей. Креж сжался, закрыл лицо руками. Клеймо на плече горело, сердце колотилось, в ушах стоял звон. Хорошо, что Ица сумела сбежать, хорошо, что не видит этого. Наверное, она уже в восьмом мире, раздвигает лиловые стебли, жадно пьет их густую жизнь.

Дверь отворилась. Половицы заскрипели под ботинками Граха: один шаг, второй, третий. Креж замер, боялся даже дышать.

— Опять страдальцем прикидываешься? – Голос прозвучал неожиданно близко, и Креж дернулся, попытался отползти. – Давай, посмотри на меня.

Нельзя противиться, нельзя злить шамана. Креж уронил руки, открыл глаза.

Грах сидел на корточках, смотрел на него, буравил темным взглядом. Скулу рассекал шрам – давно заживший, бледный. Человек или дух нанес этот удар? Но на лице шамана появились и другие следы: сеть морщин вокруг глаз, резкие складки в углах рта. Грах постарел за эти годы.

Да, постарел, но едва ли растерял свою силу. И колдовские амулеты никуда не делись: в косицах алели бусины, на груди висел багряный медальон.

— Ну, говори, – велел шаман. – Зачем вернулся, предатель?

Кровь шумела в ушах: «Молчи, молчи!» Начнешь отвечать – и не остановишься, расскажешь ему все. Ведь так и было когда-то – рассказывал Граху о себе, об искателях, о других мирах, даже о Хрупких Долах и древнем народе аи. Но тогда Креж оказался здесь один, боялся только за себя. А в этот раз нужно защитить Риза и Ицу.