Книга Неизбежность, страница 116 – Ева Яма

Я даже почти погрузилась в сон, но дверь распахнулась так резко, ударившись о стену, что я соскочила с места, выставляя кулаки перед собой.

На пороге стояли несколько солдат. Совсем молодые парни из королевской гвардии. Они спокойно оценили меня снизу вверх.

Может они не ожидали увидеть девчонку после работы в кузне? Может их смутил мой грязный вид? Или мой запах?

Плевать. Меня никогда не заботило мнение других и их косые взгляды.

Гвардеец, тот, что повыше, прочистил горло и громко начал:

— Послание от короля Солари первому кузнецу континента Гарету Белланги!

— Чего орешь? — так же громко спросила я, усаживаясь обратно на стул.

Солдаты переглянулись между собой, что-то шепнули, а потом снова уставились на меня, словно готовы были арестовать за такую мелкую шалость.

Я, довольно улыбнувшись, вытянула руки вперед:

— Пожалуйста, я хотя бы высплюсь.

Из кузни сначала вышла мать. Она протерла руки влажной тряпкой и кивнула солдатам.

— Я его жена, Айва Белланги. Что у вас?

Солдаты снова переглянулись.

Готова спорить, что они только вчера вышли на службу и вообще понятия не имеют, как себя вести и что делать.

— Я здесь, — голос отца разрезал пространство. Он подошел к парням, возвышаясь над ними. Отец мог бы одной рукой схватить их обоих за горло и даже не напрячься.

— Его Величество...

— По делу, — перебил отец, разминая шею.

— Если в вашей семье есть маги, то отправьте их вместе с оружием во дворец.

— Зачем?

Вот она — возможность уйти от бесконечной работы.

Усталость на миг отступила.

— Король велел, — голос гвардейца дрогнул под тяжелым взглядом отца, — наложить руны на оружие. Потребуется любой маг, любого возраста.

— Отец! — вскочила я, готовая хоть сейчас отправиться в столицу.

Но он даже не обернулся.

— У нас нет магов. Мы просто кузнецы.

*****

Всякий раз, как я начинала говорить, отец перебивал меня одним только словом:

— Работай!

И я работала.

День.

Ночь.

Несколько секунд на то, чтобы утолить жажду.

Несколько минут, чтобы перекусить.

Я уже не ощущала свое тело. Словно меня вынули из него и оставили где-то на полке наблюдать, как оно борется с усталостью и болью. Как оно борется внутри и снаружи.

Молот ударился о раскалённый металл. Затем еще раз, но сильнее.

В каждый следующий я вкладывала всю ярость, на которую была способна. Всю обиду, которая копилась много лет.

Звон ударялся о череп, распространяя боль по телу. И выпуская слезы.

Когда я плакала в последний раз? Это было так давно...

Молот в последний раз опустился на заготовку. Пальцы расслабились. Плечи опустились.

— С меня хватит, — шепнула я.

— Работай! — вновь повторил отец.

И я сорвалась. Не дожидаясь ответа, бросилась в дом.

— С меня хватит!

Входя, я судорожно сняла фартук. Он полетел в какой-то пыльный угол. Схватила первую попавшуюся тряпку и смочила ее в грязной воде. Стала стирать грязь с лица и рук.

Не получалось.

Она словно въелась под кожу.

Грудь часто вздымалась, воздух в легких дрожал, как и все тело.

— Нора, вернись в кузню!

В дом залетел отец с молотом в руке. Будто он был частью его руки.

— Я сказала! — крикнула я, отбрасывая тряпку в сторону.

— Нора! — вмешалась мама.

И внутри все оборвалось.

Я любила кузню.

Любила, когда сама выбирала ее, а не когда меня заставляли, когда лишали отдыха и права на сон.