Книга Неизбежность, страница 115 – Ева Яма

Мама была родом из Арниса, одного из северных городов Тарвелда. Раньше, когда она только встретила отца, ее кожа была белее снега, но за годы работы в кузне, за столько лет жизни в вечном лете, кожа загорела так, что ее было не отличить от уроженцев Солариана. Разве что прямые черные волосы ее выдавали. Хотя и они выцветали на кончиках.

— Ты только вернулась? — спросила она, подходя ближе.

Иногда я представляла, как она обнимает меня после долгой разлуки, как говорит, что скучала.

Но это только мечты.

В реальности, она положила руку мне на плечо и едва улыбнулась:

— С возвращением. Надеюсь, ты не голодна.

*****

Дом встретил привычным жаром, запахом пота и раскалённого метала. Многие вещи были покрыты пылью, посуда хранила на себе застывшие кусочки еды, над которой уже летали насекомые. Кажется, за последний месяц никто почти не заходил в дом иначе как поспать.

— Гарет! — крикнула мать, завязывая на спине фартук кузнеца.

Отец вошел, протирая руки от грязи, но она не желала покидать его, оставаясь вечным его спутником.

И мне вдруг сдавило горло.

От отчаяния.

От обиды.

В который раз я ясно осознала, что меня ждет такое же будущее. Просто потому, что выбора у меня нет. Его сделали за меня родители с первым моим вздохом. Даже мое имя — Нора, — имя какого-то Бога, который был покровителем то ли кузнецов, то ли железа. Не помню и, если честно, хотела бы никогда не вспоминать.

— О, вы обе здесь, — произнес отец, кивая мне.

— Привет, — сухо протянула я.

— Твой фартук в твоей комнате. Там, где ты его оставила.

Я нехотя кивнула и зашагала в комнату, которую уже давно не считала своей.

Видела бы меня сейчас Элира. Она бы не узнала меня. Или узнала с другой, более темной стороны.

*****

В кузнице стоял тяжелый, монотонный стук. Удар о жесткое железо. Ни одной искры. Заготовка давно остыла, но я продолжала методично поднимать и опускать молот, уставившись в одну точку на наковальне пустующим взглядом. Я работала на пределе сил, превратившись в живой часовой механизм.

Чья-то рука тяжелой хваткой легла поверх моего запястья прямо в момент замаха, жестко зафиксировав молот в воздухе. Ритм сбился.

— Хватит. Она уже холодная.

Голос прозвучал будто сквозь толщу воды. Я не сразу перевела взгляд с серого, изуродованного куска железа на пришедшего. Только сейчас до меня начал доходить запах гаснущего горна, гулкая тишина вокруг и дикая, свинцовая тяжесть в плечах. Я медленно опустила молот на пол, так и не выронив его, и впервые за весь вечер смогла выдохнуть.

— Отец, мне нужен отдых, — устало протянула я, почти моля о перерыве.

— Отдохнешь, когда закончим работу.

Сказал, как отрезал.

Но внутри меня поднималось сопротивление. Я не желала работать на износ, губить себя в этом жарком месте только потому, что я Белланги.

— Я иду отдыхать, — сказала я, собрав остатки сил в кулак.

Ноги еле перебирались по усыпанному песком полу. Спина отказывалась держать осанку, горбилась и ужасно ныла от каждого шага.

— Я сказал, — отец перехватил меня за локоть, — отдохнешь потом.

Наши глаза встретились. Такие одинаковые, что порой я словно смотрела в зеркало.

— А я сказала, что иду отдыхать!

*****

Сначала я осушила несколько ковшей с водой. Залпом. Одну за другой. И только потом смогла расслабить тело. Пусть стул был жестковат и давил на кости, но это не имело значения. Главное, что я просто сижу. Без дела, без молота в руке, без жара в лицо и спину.