Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 79 – Алиша Михайлова

Волна нарастала медленно, а потом обрушилась разом: горячая, ослепительная, до дрожи в коленях, до искр из глаз. Я застонала, но тут же впилась зубами в его плечо, заглушая крик. Алекс продолжал вбиваться в меня, пока я сжималась вокруг него, а после с глухим стоном кончил следом, уткнувшись лицом в мою шею.

Воздух за ширмой стал густым и тёплым. Пахло санобработкой, сексом и кофе, кажется, из ординаторской тянуло.

— Ты как? — спросил Алекс, не поднимая головы.

— Жива. Оргазмы в мой рабочий график не вписывались, но я адаптируюсь.

Он тихо рассмеялся, и его смех тёплой волной пробежал по моей коже. Я почувствовала, как он выходит из меня, медленно, почти неохотно, и тут же завозился, помогая мне слезть с кушетки. Пальцы всё ещё дрожали, колени подгибались, но я хотя бы могла стоять. Почти.

Блузка. Где блузка? Я покосилась на пол: белый халат комком лежал у ширмы, блузка сиротливо висела на краю кушетки, одна пуговица сияла отсутствием, кажется, отлетела куда-то под стопку простыней.

— У тебя порвана блузка, — заметил Алекс, застёгивая ремень.

— Правда? А я думала, это новый фасон. Называется после двух месяцев разлуки.

— Тебе идёт.

Я хмыкнула и принялась запихивать блузку в юбку, мысленно подсчитывая потери. Одна пуговица. Одна бретелька, кажется, тоже пострадала. Заколка для волос бесследно исчезла. И где-то за ширмой валялся бланк с анализами, который я смахнула на пол.

Алекс протянул мне халат. Я вдела руки в рукава, и его пальцы на секунду задержались на моих плечах.

— Готова?

— К чему?

— К возвращению моего брата. Судя по времени, рентген уже сделали.

И будто по заказу, где-то в коридоре раздался отдалённый грохот. Следом крик, ещё один грохот и возмущённое: ЭТО НЕ Я! ЭТО КАТАЛКА САМА!

Я поправила воротник халата и вышла из-за ширмы. Алекс за моей спиной одёрнул рубашку и пригладил волосы. Вид у него был такой, будто он только что вышел с заседания Совета Кланов, а не из-за больничной ширмы. Учёный. Умеет же.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Рей на костылях, с загипсованной ногой, которую он выставил вперёд, как боевой трофей. Гипс был девственно-белый, если не считать корявой надписи чёрным маркером поперёк щиколотки: «ПРОСТИТЕ».

Я прищурилась.

— Это что?

— Это Костик! — радостно доложил Рей. — Я сказал: Пиши «Собственность Кати», а он затрясся, сказал, что это нарушение этики, и написал «ПРОСТИТЕ». Кстати, где Костик? Я хочу его поблагодарить. Гипс отличный, лёгкий, дышит. Я в нём даже летать смогу!

— Ты в нём даже ходить не можешь, — заметил Алекс. — Ты на костылях.

— Это временно!

Я подошла, наклонилась и осмотрела гипс профессиональным взглядом. Ровный. Чистый. Костик, при всех его талантах к путанице пробирок, гипс накладывать умел. И надпись «ПРОСТИТЕ» поперёк щиколотки была, пожалуй, лучшим, что он мог написать.

— Так, — я выпрямилась и посмотрела на обоих. — Вы оба здесь. Ждите. Я пошла брать отгул.

— Отгул? — переспросил Рей.

— Отгул. Семейные обстоятельства.

И вышла в коридор, оставив их вдвоём. За спиной тут же раздалось: Алекс, она сказала СЕМЕЙНЫЕ? Ты слышал? СЕ-МЕЙ-НЫ-Е!

Завотделением нашёлся в ординаторской, пил чай и перелистывал истории болезней. Он поднял на меня глаза поверх очков и сразу всё понял. Не знаю, что он прочитал на моём лице, может, румянец, может, отсутствующую пуговицу на блузке, может, всё вместе.