Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 6 – Алиша Михайлова

— Я не просила сводку.

— А интимная сфера… — браслет выдержал драматическую паузу. — Охо-хо, Катерина. Мы нашли золотую жилу. 98,5%. Это аномалия. Стихийное бедствие в пределах одного самца. Берём? Правда, предупреждаю: на одну ночь. Максимум две. Дальше начнутся проблемы с его импульсивностью, и 45% по взглядам на жизнь дадут о себе знать криками на пляже.

— Браслет. Ты в режиме молчания.

— Я в режиме заботы о вашем репродуктивном будущем. Но молчу. Просто подумайте: 98,5%.

Я мысленно застонала, бросила полотенце на шезлонг и побрела к воде ополоснуться. Двадцать минут на пляже и я уже коктейльная баба. Великолепное начало, Катюха. Просто блестящее.

Вода оказалась прохладной. Окунулась с головой, смыла остатки коктейля и на пару минут зависла на спине, глядя в розовое небо. Три луны всё ещё висели над горизонтом, бледные, но уже начинающие наливаться серебром. Я смотрела на них и думала, что день, в общем-то, налаживается. Ведро это смешно. Рей это несерьёзно. Сейчас вернусь к шезлонгу, дочитаю про дракона и пойду пробовать местный ром.

Вышла из воды, отжала волосы и двинулась обратно. И тут боковым зрением заметила движение. Мужчина с разными глазами сидел на своём шезлонге и ел что-то, похожее на персик. Звёздный фрукт, кажется, так его называл таксист. Золотистый, с серебряными прожилками. Он откусил, прожевал, и вдруг лицо его изменилось. Рука метнулась к горлу. Он захрипел и начал задыхаться.

Мозг ещё не включился, а тело врача уже среагировало. Диагноз обструкция дыхательных путей. Прогноз: если не добегу за десять секунд, будет поздно. Я рванула. Песок в стороны, шезлонги мелькают, какая-то пара с коктейлями застыла, я их чуть не сбила. Добежала, схватила со спины, руки под диафрагму, нажала. Раз, два… на третий фрукт вылетел. Он обмяк и стал оседать и я вместе с ним на песок. Лицо бледное, губы синеют. Пульс нестабильный. Дыхания нет. Чёрт.

Тёмные волосы прилипли ко лбу. Левый глаз закатился, правый белёсый, слепой смотрел в розовеющее небо. Шрам пересекал скулу наискось, старый, выцветший до серебра. Ресницы тёмные, неестественно длинные для мужчины, дрожали. Красивый. Трагичный. Задыхающийся. Я скользнула пальцами по его скуле, кожа оказалась прохладной, но под ней, глубоко, билась жилка. От него пахло лесом. Хвоей. Чем-то, чего на этом пляже быть не могло.

Запрокинула ему голову, зажала нос и сделала выдох в губы. Раз. Два. Три. Нажатие на грудную клетку. Снова выдох. Губы у него оказались прохладными, несмотря на жару.

«Я врач, — рявкнула я про себя. — Реанимация, не свидание. Соберись, Катя!»

Ещё выдох. И ещё. На четвёртом его грудь дёрнулась, он закашлялся и открыл глаза. Зелёный и белый уставились прямо на меня. Хрипло выдохнул:

— Вы… меня…

— Вернула с того света, — сообщила я, поправляя съехавшую лямку купальника. — Вы мне должны фрукт. И объяснение, как можно подавиться такой вкуснятиной.

Его губ коснулась слабая улыбка, лицо преобразилось, из трагического оно стало тёплым, почти мальчишеским.

— Спасибо…

Не успела я ответить, как рядом материализовались двое из персонала. Медик в белом комбинезоне подхватил его под локоть, второй уже вызывал транспорт по браслету.

— Господин, вы должны пройти в медпункт, — затараторил медик. — Протокол курорта, после удушья обязательный осмотр.