Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 43 – Алиша Михайлова

— Обожаю… — прошептал он, отрываясь на секунду и переключаясь на вторую грудь. — Обожаю, когда ты перестаёшь спорить.

Скользнул губами ниже, грудь, живот, рёбра, каждая веснушка и капелька воды на коже. Опустился на корточки, сжал ладонями мои бёдра и потянул вниз плавки. Мокрые, они не хотели поддаваться, и он тихо выругался на своём языке.

— Подожди, — я перехватила ткань, сама стянула плавки, отбросила в угол и закинула ногу ему на плечо.

Получилось, кажется, не очень изящно, но мне было плевать.

А потом он перестал быть громким. Вообще. Весь его нахрап, все бесконечные подкаты и шуточки растворились в паре от горячей воды. Остался только Рей. Язык коснулся кожи, нежно, почти невесомо. Провёл дорожку по внутренней стороне бедра, выше, ещё выше, скользнул к самому краю и замер. Будто спрашивал: можно?

— Если ты сейчас спросишь, можно ли мне сделать куни, — выдохнула я. — Я тебя ударю. Ногой. По голове.

— Понял, — пробормотал он. — Без вопросов.

И прошелся языком по складочкам. Медленно. Широко. Так, что у меня подкосилась вторая нога, и я вцепилась в его волосы, чтобы не рухнуть. Он тихо застонал, сжал мои ягодицы, притягивая ближе, и вибрация прошла сквозь меня, от кончиков пальцев на ногах до макушки. Татуировки на его плечах вспыхнули снова, на этот раз золотом, и вся душевая залилась тёплым, пульсирующим светом, как будто мы оказались внутри звезды.

Его язык то скользил по клитору, дразня, обводя, едва касаясь, то снова прижимался, и мир за пределами этой душевой кабины переставал существовать. Я больше не могла молчать. С моих губ срывались обрывки каких-то слов, стонов, его имени. Бёдра двигались сами, навстречу его рту.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: «Катя, ты орёшь так, что крабы на берегу закладывают уши». Но мне было плевать. Абсолютно.

— Рей… — простонала я. — Если ты сейчас остановишься…

— Я только начал, — прошептал он, проводя языком, и от этого двойного ощущения, голос и движение, я чуть не кончила прямо в этот момент. — И не планирую останавливаться до рассвета, так что устраивайся поудобнее.

Он прижался губами плотнее. Втянул клитор, сильно, влажно, до искр из глаз. Вода барабанила по плечам, по его волосам, по моим пальцам, которые намертво вцепились в рыжие пряди. Перед глазами вспыхнули искры. Не кристаллы из грота, другие. Горячие. Золотые. Его.

Пальцы скользнули внутрь, два сразу, заполнили до предела, и мир схлопнулся. Ни душевой, ни воды, ни стекла за спиной. Я кончила с его именем на губах. Громко. Слишком громко для курорта, где бунгало стоят в пятнадцати метрах друг от друга. Колени подкосились, тело обмякло.

Рей сжал мои бёдра крепче и потянул вниз, на себя. Я соскользнула по стеклу и оказалась сидящей на нём, колени по бокам от его бёдер, грудь к груди. Мокрая ткань его плавок осталась единственной преградой. Он сдвинул её вниз, освобождая член, и вошёл в меня одним плавным, глубоким движением до конца.

Я вскрикнула и вцепилась ногтями в его плечи. Золотые линии на коже вспыхнули и запульсировали в такт толчкам, заливая душевую горячим светом.

— Твою ж… — выдохнул Рей. — Катя…

— Хватит болтать… — я подалась бёдрами вперёд, до самого основания, давая ему прочувствовать каждый сантиметр.

Кафель под коленями скользил, не давал точки опоры, мышцы бёдер дрожали от напряжения, но я держала темп. Сама. Медленный. Плотный. Смотрела ему в глаза и видела, как расширяются его зрачки, кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Внутри разлилось горячее, тягучее удовольствие, от того, что он во мне, от его взгляда, от сбитого дыхания, которое я чувствовала на своих губах. Поймала себя на мысли, что улыбаюсь.