Книга Влюбленный Уайльд, страница 107 – Элоиза Джеймс

Чем дольше компания вела свою беседу, тем сильнее хмурился Аларик. Но присоединиться к ним не было никакой возможности — со всех сторон его окружили поклонницы, которые хотели говорить только о его книгах.

Уилла не удивилась, когда поздно вечером, после того как замок затих, в ее дверь постучали. Душка, которой все было интересно, побежала прямиком к двери, а за ней и Уилла, не потрудившись даже накинуть халат. Как и следовало ожидать, в темном коридоре стоял Аларик.

— Доставка мокриц. И одного медальона.

Уилла втянула его в комнату и закрыла дверь. Он положил мокриц на пол перед радостной Душкой и подошел к умывальнику, чтобы вымыть руки.

— Что вам больше нравится во всех тех предложениях, которые вы получили: комплименты или преклонение колен?

— Преклонение колен. Не так уж часто мужчины признают, как важны в их жизни женщины.

Аларик повернулся, его брови поползли вверх.

— Как именно важны?

— Если вы сами этого не знаете, я вам точно не помощник, — ответила Уилла. — Не думаю, что в последние несколько лет вы проводили много времени с леди.

— Не проводил. И это касается в том числе и Пруденс, что бы она себе ни думала.

Пруденс не была леди.

— Вы собираетесь посмотреть ее пьесу?

Он поморщился.

— Нет. Наоборот. Я намерен добиться, чтобы ее сняли со сцены.

— Неужели вам не любопытно?

— Нет. — Аларик приблизился к ней с непринужденной грацией большого дикого кота. — Мне рассказали, что Пруденс изобразила меня человеком, который так боится воды, что не смог спасти из реки тонущую дочку миссионера.

Он сказал это таким оскорбленным тоном, что Уилла невольно рассмеялась.

— Когда вы помогали спасти Ганнибала, у вас не было никаких признаков водобоязни, — заметила она.

— Я предпочитаю держаться на почтительном расстоянии от крокодилов, но чтобы я боялся воды как таковой? Нет.

— Хотела бы я посмотреть этот спектакль, — сказала Уилла. — Судя по тому, что я слышала, в пьесе есть не одна, а две сцены, в которых вы не смогли спасти дочь миссионера.

— Сначала от наводнения, потом от каннибалов, — подсказал Аларик, хмурясь.

Уилла кивнула. Аларик был таким мужчиной, в котором любая женщина инстинктивно почувствовала бы защитника. Чтобы защитить тех, кого он любит, Аларик в любой момент готов был пустить в ход свою силу и сдерживаемую агрессию. Это навело Уиллу на мысль, что Пруденс нарочно состряпала свою пьесу так, чтобы представить его в ложном свете. Но это говорило о том, что Пруденс его не любила, а ненавидела.

— Я начинаю задаваться вопросом, не написала ли Пруденс свою пьесу в качестве мести, — сказала Уилла, размышляя вслух. — Может быть, она хотела, чтобы этот образ вас опозорил, чтобы у зрителей сложилось впечатление, что лорд Уайльд — не герой, а трус. Но вместо этого…

— Результат оказался противоположным, и она сделала меня самым знаменитым исследователем в Англии! — У Аларика вырвался короткий резкий смешок. — Этой чертовой славой я обязан женщине, которая пыталась меня погубить.

Как это похоже на него — смеяться там, где большинство мужчин пришли бы в дикую ярость. Конечно, его абсолютно не волновало, считают ли его трусом незнакомые люди или нет. Он знал себя и свои сильные качества. От этой его уверенности Уилла почувствовала слабость в коленях. Мерцающие отблески пламени свечи, стоявшей на ее туалетном столике, играли на его скулах и придавали его волосам рыжеватый оттенок. Зачем мужчины вообще носят парики?