Книга Карибы Лайт, страница 10 – Инга Леровая

Моего желания в одиночку наслаждаться волшебным закатом гости, естественно, не понимали. Наоборот, они старались изо всех сил меня от заката отвлечь. Рассказывали анекдоты и случаи из жизни, подливали вина и пели нестройным хором жалостливые песни про любовь. Я терпела, понимая, что главное развлечение сегодня это я. Не так много идиоток, жаждущих засесть в хижине без удобств даже на берегу моря, а я засела.

— Как на свежем воздухе хорошо спится, — игриво пропел Серега.

— Как младенцы будем спать, — поддакнула я, держа в уме прямой смысл фразы. Младенцы не снимают трусы друг с друга. Серега наверняка хотел иного наполнения ночи. Что ж, за чужие влажные мечты я не отвечаю.

— Пойдем мы тогда, — засобирались Шипиловы. — Давай стирку, Мика.

— Не успела еще запачкаться, — начала я, но вспомнила о снотворном. — Сейчас принесу. А то похватала без разбора, кое-что надо освежить.

— Неси.

Серега остался наводить ночной уют в своей хижине, а я отправилась провожать к воротам крепко выпившего дядю Колю и ворчащую на него тетю Марусю, не забыв кинуть в Серегин стакан таблетку. Этим снотворным я регулярно поила любимого Павла Евгеньевича, когда мне не хотелось постельных игр. Признаюсь, не хотелось практически всегда. Я успешно переводила свою любовничью роль в нейтральную, лекарство помогало.

Действовало снотворное быстро и самое главное, на утро голова была ясной. Кротов ни о чем не догадывался и считал, что как любовник он на недосягаемой высоте. К тому же, хороший сон благотворно действовал на его общее самочувствие и внешний вид. Кротов любил повторять, что отлично выглядит потому, что у него молодая любовница. В общем, это являлось правдой. Так что за атаку Сереги на мой организм я перестала переживать.

— Мика, дожди обещают, — заботливо сокрушалась тетя Маруся. — Ты не стесняйся, сразу к нам беги.

— Куда мне еще бежать, — поддакивала я, все еще думая об исчезнувшем парне. Появится ли он снова утром? Почему незнакомец не захотел переброситься со мной парой слов? — В деревне много отдыхающих? Из тех, что в первый раз приехали?

— Много. Толкутся на рынке целыми днями. Снимают и дома, и в палатках даже живут.

— В палатках? А вы мне в хижине запрещаете жить?

— Они ж толпой. Ты одна. И нам не чужая.

— Есть такие, которые… — я замялась. — Ну, скрываются, что ли. Избегают общения.

— Как ты?

— Как я.

— Мы не присматривались, Мика. Я спрошу у соседок.

— Аккуратно только.

— Предельно аккуратно, — заверила тетя Маруся, а дядя Коля согласно промычал.

К хижине я возвращалась вкругаля, надеясь сначала безопасно понаблюдать. Из Серегиной хижины доносился переливчатый храп и я успокоилась. Моя честь не пострадает и объяснять не придется, почему я не приветствую курортные романы. Я приветствовала, но с некоторыми оговорками. Не в этот раз, не в этой роли, и не с этим Серегой. И я ведь уже занята Кротовым.

Несколько цинично было вспоминать о Кротове, которого я пичкала снотворным. Но цинизм в таких делах необходим. Черныш убежал за хозяевами в деревню и я, наконец, обрела такое желанное одиночество. Села на крыльцо и долго смотрела на море. Пока можно было различить игру волн, я любовалась стихией. Мысли лениво перепархивали в сознании. Так птички снуют с ветки на ветку, если кто-то их беспокоит.