Книга Карибы Лайт, страница 1 – Инга Леровая

— Мика, девочка моя чудесная, милая моя крошка, — Павел Евгеньевич Кротов, директор инвестиционно-строительной компании и по совместительству мой любовник, нарезал вокруг меня круги, касался моих плеч, груди, ягодиц, и умилялся. — Звезда моего сердца. Полет моей души. Сладкая клубничка.

— Павел Евгеньевич, мы на работе, — прервала я поток ненужных слов, стараясь не показать, как меня бесят эти нежности и сюсюканья. Мужику за пятьдесят.

— Да, да, Микаэла Робертовна, мы на работе. Но как же удержаться, красота неземная?

— Есть для меня поручение? Важное?

Я, правда, очень милая. Реально и конкретно. Милая от кончиков длинных, ниже талии, вьющихся волос, теплого, светло-каштанового оттенка, до выразительных голубых глаз, аккуратного носика и пухлых губ. Кукольное личико, точеная фигурка, наивный взгляд из-под густых ресниц вместе создавали убойной силы милоту. Хотя называть меня крошкой было, конечно, глупо.

Мне исполнилось двадцать пять, я закончила физфак университета, но больше двадцати никто мне не давал, как и никто не верил в мое высшее, серьезное образование. Зачем кукле образование? Только портить. Оформлена я была на работе секретарем-референтом, на деле — украшала собой офис за вменяемую зарплату с регулярными повышенными премиями из директорского фонда.

Познакомились мы с Кротовым на модной выставке современных, тоже модных, художников. Павел Евгеньевич считал, что фантастически удачно сложились пазлы и проявилась воля случая. Я же точно знала, что случайным мое решение посетить выставку не было. Я искала себе папика, покровителя и нашла. Зрелого, еще не развалину и довольного щедрого по нынешним временам.

Кроме милой внешности, я обладала синтетическим складом ума, была изворотливой, нахальной и циничной оптимисткой, а, следовательно, с большим успехом могла прикидываться наивной и капризной девочкой, которую незаслуженно обидели злые люди на старте карьеры. Не я такая бестолковая уродилась, мне просто не повезло, жизнь подставила подножку. Поймите меня и полюбите деньгами.

Как еще распорядиться тем, что так щедро отсыпала мне природа? Путь содержанки не самый уважаемый и порой обременительный, но не настолько тяжелый, как путь амбициозной и зубастой карьеристки, которой приходилось не одного мужика обласкивать, а всех, кто мог помочь. Поэтому делать карьеру мне показалось неадекватно сложным и мало результативным. В плане денег и уважения.

В целом, я жила в свое удовольствие. Мало чем мой досуг отличался от досуга девочек обеспеченных родителей. Одевалась в бутиках, ездила по заграницам, одна и с Кротовым, посещала статусные мероприятия и научилась прилично кататься на горных лыжах. Папика не огорчала и он меня, по возможности, не огорчал. Если досадные накладки случались, я умела держать лицо.

Звездой своего сердца Павел Евгеньевич называл меня редко, по особым поводам, и я поморщилась, потому что намечались неприятности. Не особенно злостные, но суетливые. Наш служебный роман длился почти год и я выучила все взаимосвязи между выражениями любовника и последствиями. Мне предстояло уйти, как минимум, в отпуск на неопределенное время. Исчезнуть с радаров.

— Ты устала, моя девочка, я же вижу, — щебетал Павел Евгеньевич и так вздыхал, словно я вот-вот упаду в обморок от истощения, физического и психического. — Тебе нужно отдохнуть, понежиться на солнышке.