Книга Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей, страница 50 – Майкл Скофилд

Я сидела прямо на полу библиотечной комнаты восточной усадьбы, окруженная пачками документов, и пыталась найти форму, которую помнила слишком хорошо.

Брина вошла с лампой.

— Вы здесь с пяти утра?

— Нет.

Она посмотрела на настенные часы.

Было без четверти семь.

— Тогда с какого времени?

— С пяти двадцати.

— Это должно меня успокоить?

— Я поспала.

— Сколько?

— Не начинай.

Она поставила лампу на стол.

— Значит, мало.

— Мне нужно кое-что найти до поездки в Ренвар.

Брина оглядела бумаги.

— И это «кое-что» где-то среди всего этого?

— Надеюсь.

— Вы хотя бы знаете, как выглядит?

— Желтоватая бумага. Широкое верхнее поле. Две вертикальные линии справа.

— Очень точное описание.

— Я разрабатывала ее два года назад.

Она присела возле сундука.

— Тогда почему не помните, где положили?

— Потому что два года назад я не планировала разводиться и переезжать сюда вместе с половиной архива.

Брина ничего не ответила.

Просто взяла ближайшую пачку.

Я остановила ее.

— Не нужно.

— Я умею читать заголовки.

— Это рабочие бумаги.

— Которые вы собираетесь перебирать одна до обеда?

Я уже хотела сказать, что справлюсь.

Слово почти пришло автоматически.

Остановила.

Последние дни слишком часто замечала такие мелочи.

Не великие решения.

Обычные.

Помочь донести коробку.

Разобрать документы.

Принести еду.

Я привыкла отказываться раньше, чем понимала, действительно ли хочу все делать сама.

— Хорошо. Ищи формы с надписью «срочное резервное сообщение».

Брина улыбнулась.

— Вот теперь разумно.

Мы начали вдвоем.

Минут через пятнадцать она подняла лист.

— Это?

Я взяла.

Нет.

Поздний вариант.

Тот самый, который Северный Круг использовал сейчас.

В верхней части были отдельные графы:

«Источник сообщения».

«Время получения сигнала».

«Предполагаемое время происшествия».

«Место по словам первичного свидетеля».

Так стало не сразу.

Первый вариант был намного хуже.

Именно его я искала.

Мы нашли через еще двадцать минут.

Лист лежал между старым зимним отчетом и памяткой по эвакуации складов.

Я развернула.

Вот он.

«СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ О РЕЗЕРВНОМ ПРОИСШЕСТВИИ».

Под заголовком:

«Время происшествия».

Одна строка.

Без уточнения, сообщалось ли фактическое время события или момент получения сигнала.

Дальше:

«Место происшествия».

Еще одна строка.

Без отдельной графы для источника информации.

Я провела пальцем по краю.

— Нашла.

Брина заглянула.

— И что в нем особенного?

Я достала из рабочей папки копию формы, поступившей после нападения на караван.

Положила рядом.

Размер.

Поля.

Порядок строк.

Даже расстояние между заголовком и первой графой совпадало.

Ни малейшего сомнения.

— Это одна и та же форма.

— В чем проблема?

— Эту перестали использовать почти два года назад.

Брина посмотрела внимательнее.

— Почему?

— Потому что она плохая.

Она подняла бровь.

— Вы ее делали.

— Поэтому имею право.

Я села за стол и придвинула лампу.

Старая форма появилась после тяжелой зимы, когда срочные сообщения приходили в шести разных вариантах. Кто-то писал письмом. Кто-то присылал короткую записку. Кто-то передавал через курьера только номер склада и количество необходимого зерна.

Я решила сделать единый бланк.

Первый вариант подготовили быстро.

Слишком быстро.

Через несколько недель возникла путаница: в одной заявке писарь поставил в графе «время происшествия» момент получения донесения, а комиссия решила, что речь идет о самом событии.