Книга Тийва сшивает небо, страница 24 – Марина Комарова

— Отдыхай, – прервал он, вдруг отступая на шаг. – Нам еще многое предстоит.

И ушел, оставив меня стоять у порога с бешено бьющимся сердцем и ощущением, что почти произошло что-то важное.

Когда он отошел на приличное расстояние, Хрумса села мне на плечо и заявила:

— Он почти поцеловал тебя.

— Да.

— Но не поцеловал.

— Да.

— Мужчины – идиоты, – резюмировала Хрумса.

— Тоже да, – со вздохом согласилась я.

Потому что Иску Ломполу почти поцеловал меня.

И это было хорошее «почти».

Очень хорошее.

Глава 8, в которой община готовится, олени делают глупости, а Тийва учится древней магии

Я проспала до вечера и проснулась от того, что кто-то настойчиво толкал меня в бок. Открыла глаза и обнаружила Ньявви, который стоял у кровати и с беспокойством смотрел на меня.

— Что случилось? – пробормотала я, с трудом садясь.

Олень заржал и показал носом в окно.

Я повернула голову и ахнула. За окном стояла целая толпа. Нет, даже не толпа. Очередь! Длинная очередь из жителей Лоайванги, каждый с какой-то корзинкой, узелком или мешком в руках.

— О духи! – простонала я, хватаясь за голову.

Хрумса сидела на подоконнике и выглядела довольной собой.

— Доброе утро, Крылышко! Вернее, добрый вечер. Ты проспала весь день. А пока ты спала, вся община решила тебя облагодетельствовать.

— Что-что?

— Ты – героиня. Героинь нужно кормить. Это традиция.

Я натянула шерстяной свитер поверх ночной рубахи, накинула шаль и вышла на крыльцо.

Первой в очереди стояла пожилая женщина с корзиной, из которой очень вкусно пахло.

— Тийва, девочка, – сказала она и протянула корзинку, – это пироги. С морошкой и с мясом. Моя бабушка пекла такие для шаманов после больших ритуалов. Сил прибавляют.

— Спасибо, – растерянно пробормотала я, принимая корзину.

Следующим был мужчина средних лет с вязанкой дров.

— Для печки. Слышал, твоя печка капризная. Эти дрова березовые, отборные. Гореть будут ровно и долго.

— Э… спасибо.

Дальше пошла череда подарков: вяленая рыба, шерстяные носки (три пары!), новая рукавица (взамен той, что я потеряла у озера и заметила только после возвращения), баночка целебной мази от обморожений, связка сушеных трав, кусок мыла с запахом хвои, даже маленький резной амулет в виде оленя.

— От моего сына, – объяснила мать Йовны, смущенно улыбаясь. – Он вырезал сам. Хотел подарить героине.

Я взяла амулет и почувствовала, как внутри все потеплело. Йовна старался – резьба была неровной, но такой искренней.

— Передайте ему огромное спасибо, – сказала я. – Это… очень дорогой подарок.

Когда последний житель ушел, я стояла на крыльце, окруженная корзинами, мешками и узелками, и не знала, смеяться или плакать.

— Они… все пришли и принесли это.

— Все, – подтвердила Хрумса. – Даже старый Антти, который не выходит из дома с прошлой зимы. Принес тебе свой лучший табак. Правда, ты не куришь, но все равно приятно.

Я рассмеялась:

— Помоги мне все это занести.

— Я – сова. У меня лапки.

— Хрумса-а-а-а.

— Ладно-ладно, тогда буду командовать оленями!

* * *

Следующие два дня прошли в странном сочетании подготовки и обычной жизни.

Иску приходил каждое утро. Мы сидели в моей гостиной, разбирая древние записи, которые он приносил из библиотеки матери. Свитки из бересты, исписанные выцветшими чернилами, рисунки символов, схемы расположения звезд.