Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 54 – Ксюша Иванова

Так нельзя, Амир.

Если твоим мозгом правит член, то ты животное. А если сердце, то ты — слабак. В обоих случаях ты проиграешь.

Всё. Больше не трогать. Не общаться. Отстраниться. Выбросить из головы.

Она мне не друг. Она мне не жена!

Больше не думать о ней! Ты понял, Темирханов?

Слышу, как роняет что-то в ванной.

И вопреки своим решениям, дергаюсь к двери.

— Злата, — стучу костяшками. — Ты как? Все в порядке?

— Да, — надрывно.

Снова плачет?

Если бы я знал, что она — девственница! Если бы я только знал!

И что бы ты сделал, Амир?

Как минимум, я был бы нежнее, осторожнее!

Нет, я бы просто не тронул её, конечно.

Ну, ладно, я. Загорелся. Возбудился до сумасшествия.

Но она! Почему она мне позволила?

Я знаю ответ на этот вопрос.

Но мне лучше даже в голове его не произносить! Потому что если я буду так думать, то одним разом точно с нею не обойдусь! Понимаю. Но все равно упрямо додумываю.

Потому что она меня тоже хотела.

И ей было хорошо. И это было так... Красиво! Когда она кончала от моих ласк. Как изгибалось её тело, как дрожали бедра, как она стонала!

Я еще хочу.

Еще.

Много раз. С нею!

Бьюсь лбом об дверь. Хочется врезать еще и кулаком куда-нибудь!

Блять, пусть бы уже рана, что ли, болела! Я бы хоть о чем-то еще, нормальном, мог думать! Но, как назло, мне почти не больно. Точнее, боль не настолько сильна, чтобы пересилить мои сумасшедшие мысли.

— Амир? — из-за двери. — Я все. Я выхожу.

И только тут, когда приходится отстраниться, отойти от двери, пропуская её, до меня вдруг доходит, что стоять здесь, карауля и прислушиваясь к каждому шороху в ванной, не нужно было. Какого хрена, вообще!

Волосы у неё замотаны в полотенце. Тело завернуто во второе.

Оно короткое.

Полотенце едва закрывает грудь и доходит до середины бедра.

Блядь, если она будет в таком виде по дому разгуливать...

Впрочем, даже скромное закрытое платье не спасло её...

Проходит мимо меня. В мою сторону не смотрит даже.

Молча отбрасывает покрывало с кровати. Молча залезает под одеяло. Прям так, в полотенцах!

Пультом, лежащим на тумбочке, выключает свет.

Стою, как дурак, не зная, что делать.

— Ты можешь лечь где-нибудь в другом месте? — спрашивает она. — Ты нарушил наш договор первым. Поэтому считаю, что я вправе требовать!

Надо сказать, внутри меня поднимается не просто волна недовольства! Цунами поднимается, угрожая снести на хрен всё — все наши шаткие договоренности.

То есть она хочет сказать, что только я один виноват в том, что произошло? Да она сама... Она сама была не против!

Но от таких мыслей становится противно. Как будто я совершаю подлость.

Значит, так, да?

Нормально мы не можем?

Хотя как это "нормально" в нашей ситуации? Я и сам этого не понимаю.

— Хорошо, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Вылетаю из комнаты, хлопнув дверью.

Зараза!

Выводит!

Что она этим доказать хотела? Что я — мудак, который воспользовался ею? Который обесчестил девушку и при этом не собирается с нею жить?

Да я и сам знаю, что мудак...

Упав на тот самый диван, на котором мы недавно занимались любовью, пытаюсь накрутить себя, вызвать в себе какие-то отрицательные эмоции в направлении Златы.

А в мыслях крутятся вот эти вот обжигающие, горячие сцены.

Странное дело.

В моей жизни было много секса. Разного. Намного более оторванного, умелого, развратного. Но я никогда потом не думал о том, что произошло. Не смаковал каждое мгновение. Не вспоминал с кайфом о том, что девушка кончала со мной...