Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 20 – Ксюша Иванова

И он меняет траекторию движения и просто касается губами моей щеки.

Проезжается по моей коже своей щетиной. Побрился бы хоть — все-таки свадьба у него!

Что там ему от меня надо?

Наследство мое? Отцовское состояние?

Отец даже еще земле не предан. А эти шакалы уже рвут на части то, что он столько лет создавал!

И если кто-то думает, что я так просто всё отдам, как сейчас, по сути, отдала себя саму в руки врага, то он ошибается!

Я найду способ отомстить! Я еще повоюю!

Говорю тихо, чтобы остальные не слышали, но он знал:

— Мерзавец. Ты еще пожалеешь.

— Что? — переспрашивает, видимо, не веря в то, что ему такое могут пообещать.

Практически касаясь своими губами его уха, повторяю:

— Мерзавец, ты еще пожалеешь.

Усмехается.

— Посмотрим, кто из нас пожалеет первым. Пошли.

Ведёт меня в сторону выхода за руку. У дверей поворачивается к людям и говорит:

— Вы знаете, что сейчас у нашей семьи трудные времена. В силу обстоятельств мы не можем отметить, как положено, в ресторане. Но свадьба есть свадьба. Потому прошу вас всех во двор. Мои люди накрыли столы в беседке — будем отмечать!

Я не понимаю таких праздников.

Это — сделка. Причем ради выгоды только одной из сторон!

Что здесь отмечать? Чему радоваться?

И опять же вчера в этом дворе стреляли и убивали друг друга, а сегодня... Как можно здесь же, на месте, где проливалась кровь, праздновать?

Но меня ведут, и я послушно иду.

В большой беседке, действительно, накрыты столы.

Мы проходим во главу стола, где стоит стул с высокой спинкой. По пути Гад приказывая одному из своих помощников принести второй такой же.

— Сынок, — его мать отзывает в сторону. Так как он меня не отпускает, невольно иду вслед и все слышу. — Молодой жене не положено на свадьбе сидеть. Зачем ей стул?

— Мама, у нас разве свадьба? Это — договор, сделка. Все видели, что свадьбы по нашим законам не было!

— Здорово! — вступаю в разговор. — Значит, я могу не опасаться, что ты придешь ночью требовать выполнения супружеского долга?

— Паршивка! — шипит Мадина. — Она лезет в наш разговор!

— Мама, давай прекратим это, — он переходит на свой язык и что-то там объясняет ей.

А я делаю выводы.

Так.

Я даже немного воодушевляюсь.

Мне такие условия подходят.

Завтра мой "муж" отправится по своим бандитским делам, а я найду Эрика! А дальше... посмотрим!

Гости рассаживаются за стол.

Сажусь и я. На принесенный стул во главе.

На меня смотрят. Все также. Только теперь еще и с презрением. Как будто я что-то там в их правилах нарушила. Но мне, если честно, глубоко плевать!

Я сюда не просилась!

На столе много мяса в разных его видах, овощи, зелень, свежий хлеб, фрукты.

Есть хочется жутко! Но я все никак не могу решиться взять что-то у всех на глазах.

Гад возвращается и садится рядом.

Встает какой-то мужчина и начинает, по всей видимости, толкать тост. Только бокал в руки не берёт. Что-то говорит на их языке.

— Насчет брачной ночи, — шепчет мне бандит, глядя исключительно на тостующего. — Она будет, даже если мне придется сдохнуть из-за раны...

Нам бесконечно желают счастья. Хотя отлично понимают, что это невозможно. Благополучия. Хотя и так ясно, что объединив мои и её активы, благополучие обеспечивается автоматически.

Много детей... Это лишнее.

Хотя... Я не против детей, как таковых. Но не уверен, что они нужны мне именно от этой женщины.