Книга Жена криминала, страница 86 – Маша Драч

Не думай об этом, Бессонова! Просто, блин, продолжай бежать!

Несколько раз я серьёзно спотыкаюсь и только чудом не падаю. Дорога всё ближе, а мой страх ни на йоту не ослабевает. Не знаю, происходит ли это в реальности или нет, но мне будто слышится шум голосов и шагов, доносящихся со стороны особняка.

За те несколько сотен метров, что приходится преодолеть, я словно проживаю сотню жизней.

Вылетаю на проезжую часть и едва не попадаю под колёса машины… такси. Водитель вовремя реагирует и выкручивает руль в сторону. Визг тормозов бьёт по барабанным перепонкам и пугает Снежку. Она начинает плакать навзрыд.

— Тише-тише, — повторяю, как загипнотизированная, всерьёз боясь, что даже с такого расстояния Кудашевский способен услышать её плач.

— Совсем с ума сошла?! — орёт водитель, выглянув из машины.

Да! Причём давно! Потому что только сумасшедшая может оказаться в той ситуации, в которой сейчас нахожусь я.

— Это мы вызывали такси! — сквозь тяжёлое дыхание сообщаю я.

Если бы не регулярные тренировки, которые я посещала, чтобы на сто процентов соответствовать вкусу Кудашевского, я бы уже валялась на асфальте в полуобморочном состоянии.

— Я вас не повезу.

Меня вдруг накрывает такая ярость, что хочется кричать во всё горло. Знаю, что мой внешний вид и поведение явно не добавляют очков к надёжности. Да ещё и ребёнок на руках разрывается от плача. Но чёрт подери!

— Повезёте! — не говорю, а приказываю. — Я вам сверху ещё доплачу.

— Но…

— А если поторопитесь, доплачу сверх того, что уже заплатила.

Водитель сомневается, но всё же соглашается.

Наконец-то.

Сажаю дочь в автокресло, и сама падаю рядом.

— Только быстрее, пожалуйста, — уже чуть мягче добавляю, когда мы трогаемся с места.

Водитель ворчит, но делает так, как я прошу.

Несмотря на то, что мы уже сидим в машине, внутреннее напряжение только усиливается. У меня дрожат руки, а колени подпрыгивают, как у какой-то вышедшей из строя игрушки.

Пытаюсь успокоить дочку, а сама поглядываю в окно, боясь увидеть, как за нами гонятся люди Кудашевского.

Снежка постепенно затихает, лишь иногда всхлипывает. Держит меня за указательный палец так крепко, что становится немного больно, но я не убираю руку. Пусть чувствует, что мама рядом.

Я дёргаюсь от каждой вспышки фар, проезжающих мимо машин. Смотрю в окно, и воспалённая страхом фантазия рисует в темноте разъярённое лицо Кудашевского.

Симона… Господи, надеюсь, он не причинит ей вреда.

Она этого не заслужила. Она просто хотела поступить правильно. Только и всего.

Прикрываю глаза. Слышу, как беспокойно стучит сердце. В голове так много мыслей. Они разрывают меня, бьются, кусаются.

— Приехали, — сообщает водитель, резко притормозив.

Оглядываюсь по сторонам. Замечаю двухэтажный дом. В паре окон уютно горит свет.

— Спасибо, — роюсь в сумке, достаю наличку и почти всю передаю водителю, не пересчитывая.

Достаю сонную Снежку из кресла — в дороге она успела задремать — и выхожу на улицу. Как ни странно, здесь веет лёгкий ночной ветерок. Даже ощущается свежесть. Я жадно хватаю ртом воздух и быстро шагаю к дому.

Тот? Не тот?

У калитки нас встречает хрупкая фигура.

— Как вы добрались? — с волнением спрашивает она.

Это Яра.

Я не могу ничего сказать. Просто киваю.

— Ты дрожишь, Поль. Идём в дом.