Книга Жена криминала, страница 80 – Маша Драч

— Папа, что происходит?! — доносится до меня испуганный голос Симоны.

Водитель заносит меня в дом. Я, совершенно не соображая, что делаю, пытаюсь вывернуться из его рук. Но мужчине достаточно что-то зажать у меня на загривке, чтобы я провалилась в полуобморочное состояние.

На краю сознания мелькает мысль, что это не тот водитель, который прежде возил меня и видел Зиму. Что с ним сделал Кудашевский? Убрал? Убил?

Прихожу в себя, находясь в тесной комнатушке, похожей на подсобное помещение. Здесь темно и холодно.

Наощупь, хватаясь за стену, поднимаюсь, пробираюсь вперёд и едва не расшибаю лоб о закрытую дверь. Колочу в неё, дёргаю за ручку, но ничего не помогает.

Меня заперли.

Плевать. Правда, плевать. За себя я не боюсь, а за Снежку… От одной только мысли, что этот ублюдок может причинить ей вред, я просто сатанею от злости. Пусть только попробует. Я его сама уничтожу. Удавлю собственными руками — пусть это будет последнее, что я сделаю в своей никчёмной жизни.

Но меня никто не слышит. Или просто делают вид.

Я молочу дверь кулаками долго и до боли в каждом суставе. А затем горло внезапно сдавливают слёзы, и я, всхлипывая, медленно оседаю на пол, путаясь в складках своего длинного вечернего платья.

Жмусь горячим лбом к прохладному дереву двери и прикрываю глаза.

Скребусь ногтями скорее из тупого упрямства, чем в ожидании, что это хоть как-то поможет.

Сколько я здесь нахожусь — непонятно. По ощущениям, пару часов. В реальности может быть гораздо больше.

Слёзы высыхают. В голове пусто. Я почти не двигаюсь, но резко отползаю назад, когда слышу снаружи непонятный шум.

Кто-то щёлкает выключателем. Внизу под дверью вспыхивает полоска света. Она кажется такой яркой, что глазам становится больно. Я закрываю лицо рукой, когда дверь открывают и свет заливает меня с головы до ног.

— Поля, Полина… — слышу тихий дрожащий шёпот. — Скорее выходи, пока папы дома нет.

Я не могу подняться. Тело бьёт такая крупная дрожь, что зубы начинают звонко отстукивать чечётку.

— Давай, по чуть-чуть, — приговаривает Симона и помогает мне встать.

— Снежка… Где она? Мне нужно к ней, — лихорадочно шепчу и чувствую боль в разбитых губах.

— Тихо, пожалуйста. С ней всё хорошо, — Симона закидывает мою руку себе на плечо, и мы потихоньку выходим в коридор. Свет всё ещё обжигает глаза. — Тебе надо умыться.

На самом деле внешний вид — это последнее, что меня сейчас волнует. Но я не сопротивляюсь. Остатки сил трачу на то, чтобы вовремя переставлять ноги и не задерживаться на одном месте.

Когда мы попадаем в гостевую ванную, Симона помогает мне сесть на закрытый унитаз, а сама принимается включать воду и шарить по шкафчикам в поисках чего-то.

Я апатично смотрю на неё и никак не могу понять, зачем она мне… помогает? Или это не помощь, а очередная изощрённая игра её папочки? Сейчас я поверю, что у меня появился союзник, а значит — и шанс спастись, а уже через минуту у меня его отберут. В наказание.

— Тёплая, — отмечает Симона, сунув руку под мощную струю воды. — Вот. Давай. А я сейчас перекись найду.

С опаской гляжу на Симону.

Мы с ней не были подружками. Было некоторое потепление в отношениях, которое резко ушло в минус после вскрывшейся правды насчёт нас с Зимой. Ну как правды… скорее, крошечного её кусочка.