Книга Сердце пустоты, страница 31 – Алиса Джукич

— Не ожидал увидеть вас здесь.

Его спутница тут же надула губки, явно недовольная тем, что внимание кавалера переключилось на нас.

— Эрик, мы пропускаем увертюру! — Красотка несдержанно потянула его за рукав пиджака, но Дюбуа не шелохнулся, ожидая от меня извинений? Объяснений? Проявления ревности? Ну, того, что роилось в его голове.

— Мы вас тоже. — Я удивилась собственному выпаду, но вида не подала. Разве не он говорил, что никого не любит, тогда зачем приводить «девушку на одну ночь» в знаменитую оперу, где вас непременно заметят и станут обсуждать?

Дюбуа хищно ухмыльнулся, и точно прочитав мои мысли, внезапно предложил:

— Давайте поменяемся местами, а то вы за нами ничего не увидите. — Мои глаза расширились от услышанного, а незнакомка недовольно скривилась.

— Но Эрик, первый ряд и балкон привилегия для элиты… — Брюнетка не договорила, столкнувшись с застывшим на лице Дюбуа непреклонным выражением.

— Августа, я не стану повторять дважды! — Меня передернуло от стали, прозвеневшей в голосе Эрика. Со мной Дюбуа не позволял подобного пренебрежительного тона.

Не став испытывать шаткое терпение Эрика, мы послушно поменялись местами, и теперь он мог беспрепятственно разглядывать меня сзади.

Отвлекая от покалывания на затылке, возникшего от чужого внимания, красные шторы разъехались. Зал заполнил предвкушающий начало оперы гул и на сцену вступили разодетые артисты.

Призрак

Минутная слабость

Представление было оглушительным в прямом и переносном смысле. Голос Призрака, усиленный современной акустикой, проникал прямо в кости — низкий, бархатный, полный такой нечеловеческой тоски и боли, от чего по коже бегали мурашки.

Однако я почти не смотрел на сцену. Меня куда больше увлекала Альма, а точнее ее живая реакция на происходящее. Она то замирала, прижимая ладони к груди, то порывисто наклонялась к подруге, чтобы прошептать какое-то замечание, словно проживала каждую ноту и каждое действие вместе с актерами и певцами.

Когда она поворачивалась ко мне полубоком, я мог открыто любоваться ею. Не знаю, чувствовала ли Альма тяжесть моего взгляда, но иногда она украдкой ответно поглядывала на меня, полагая, что я поглощен спектаклем.

Августа сжимала мою руку, а я терялся в мыслях о другой. Внутренне ругая себя за ту глупую мальчишескую браваду, с которой когда-то обзывал девушку, вселяя комплексы. Альма выглядела восхитительно в облегающем ее тело алом платье. Оно дразнящее приоткрывало ее одну ногу и подчеркивало упругую грудь.

Прилив крови к паху вызывал дискомфорт, каждый раз, когда я допускал неуместную мысль о мягкости ее бедер под пальцами и не только…

Альма Белроуз должна была стать ключом к разгадке гибели моих родителей, которую она так тщательно скрывала, спасти сад моей матери, но с каждой нашей встречей все глубже проникала в поры, заполняя их собой.

Неожиданно она встала и, пригнувшись насколько могла, чтобы не мешать другим наслаждаться оперой, ринулась в сторону лестницы.

Возможно, Белроуз отправилась в дамскую комнату или за напитком, но непосильное влечение к ней заставило меня извиниться перед напряженной Августой и последовать за уходящей из зала девушкой.

Я специально держался позади, чтобы Альма не подумала, что я ее преследую. Да я и сам не понимал, какого черта мне не сиделось со своей спутницей. Августа была здесь, чтобы отводить глаза. Последнее время общество все чаще судачило о моем черством сердце, так как я в свои двадцать пять ни с кем не встречался. Что ж, вот вам девушка!