Книга Колонна приговоренных, страница 83 – Александр Тамоников

Пожилой медик в форме военного полковника холодным и слегка презрительным взглядом посмотрел на Астафьева и ничего не ответил, продолжая с унылым выражением лица смотреть перед собой на дорогу.

Глеб, переходя на немецкий язык, что-то быстро сказал пленному.

Тот повернул к нему голову, несколько удивленно приподняв брови, выслушал, а потом отвернулся и с унылым выражением лица стал смотреть перед собой на дорогу.

— Что ты ему сказал, что он так быстро скис? — спросил Ренат.

— Сказал, что детей-то мы вывезем в любом случае, а вот насчет его персоны я сомневаюсь. Если он рассчитывает еще немного пожить и дождаться справедливого суда над ним, то пусть сидит и не надеется на то, что нас поймают, потому что в противном случае он ни до какого суда точно не доживет. Поэтому в его же интересах, чтобы у нас получилось вывезти детей.

— Это точно, — согласился с доводами Глеба Астафьев.

Порембу проехали быстро — село оказалось не таким уж и большим. Но в нем, а это было видно по самой разной технике, стоявшей возле дворов и в самих дворах, все-таки находилась какая-то немецкая часть. Впрочем, и за самой гминой тоже было немало нарыто окопов и видны были укрепления. То тут, то там встречались немецкие солдаты и офицеры, стояли танки, орудия, бронетранспортеры… Все, как и должно быть там, где готовились к отражению наступления.

Но, к большому удовлетворению Шубина, никто не обращал внимания на два крытых брезентом грузовика, двигающиеся по дороге. А если и обращали, то, увидев в кабине пожилого офицера в белом халате, не придавали никакого значения тому, куда направляются машины. Мало ли куда могли они направляться? Сейчас время такое — одни военные грузовики шли на восток, другие — на запад. Одни везли боеприпасы и солдат, другие вывозили из ближайших деревень остававшиеся там последние ценности польской земли — скот, продукты, человеческий материал. Именно так называли немцы тех женщин, детей и подростков, у кого еще были силы трудиться на благо рейха и у которых никто не спрашивал, хотят они этого или нет. Их, как и скот, просто загружали в грузовики и везли на железнодорожные станции, где вместе с коровами и лошадьми загоняли в теплушки и вывозили в Германию.

Когда спокойно миновали пост, который немцы поставили на выезде из села, а затем другой пост, который стоял за расположением части, Астафьев сказал:

— Наверно, не успели они все же никуда сообщить. Если бы успели, мы бы сейчас так просто мимо немчуры не проехали бы. Все части в округе уже были бы подняты по тревоге и оцеплены все дороги, в какую бы сторону они ни вели.

— Может, оно и так, но расслабляться все равно не стоит, — предостерег Шубин. — Возможно, что до этих солдат, мимо которых мы только что проехали, информация пока не успела дойти. А как только им сообщат, что конкретно им следует искать, они сразу и вспомнят о двух крытых грузовиках, проехавших мимо них на большой скорости.

Не сбавляя темпа, въехали снова в лес, под прикрытие деревьев, и, проехав еще немного, остановились.

— Надо что-то решать с документами, — сказал Шубин. — Сейчас самое время их выгрузить и куда-то спрятать. Проедем еще немного. Судя по карте, мы сейчас недалеко от Гожакева. Это не совсем село, как, например, Поремба, а несколько разрозненных хуторов, объединенных в одну гмину.