Книга Черные тени Ленинграда, страница 98 – Александр Тамоников

Дорога стала хуже. Грузовик кренился в рытвинах, подскакивал на кочках. В кузове, судя по звуку, Косович и Митьков перекатывались с борта на борт, но не издавали ни звука.

Бугров смотрел вперед, на дорогу. Его мысли работали четко, выстраивая цепочку.

Наблюдение: время — десять сорок пять. До цели — около сорока километров. Погода — облачно, ветер северо-западный, умеренный. Видимость — полтора-два километра. Риск обстрела — низок, пока не выехали на открытый лед.

Ориентация: враг — Шульц и его группа, предположительно уже на льду или приближается к маяку. Их цель — эвакуация аэросанями в полдень. Наши силы — четверо оперативников, водитель. Вооружение — автоматы, пистолеты, снайперская винтовка, гранаты. Преимущество — знание точки встречи. Недостаток — усталость, ограниченный боезапас, зависимость от транспорта.

Решение: двигаться максимально быстро, но с осторожностью. На льду держать двери кабины открытыми для быстрой эвакуации. При признаках обстрела — резкий маневр, уход с трассы. При провале льда — немедленный выход, спасение оружия и боеприпасов.

Действие: контролировать скорость, наблюдать за состоянием льда, поддерживать готовность группы.

Он обернулся, стукнул кулаком в перегородку кабины, ведущую в кузов. Оттуда ответили двумя стуками — все в порядке.

— Дядя Миша, — сказал Бугров. — Как только выедем на лед, скорость не больше двадцати пяти километров. Двери не закрывай.

— Понял, — кивнул водитель. — Только, товарищ майор, на льду ветер будет. В кабине станет как на улице.

— Переживем, — коротко ответил Бугров.

Он знал, что это значит. Через пять минут в открытой кабине температура сравняется с уличной. Минус тридцать, а с учетом ветра — все минус сорок по ощущениям. Но это был расчетный риск. Если лед под колесами начнет трещать или оседать, у них будет две-три секунды, чтобы выпрыгнуть. Закрытые двери могли стать смертельной ловушкой.

Впереди показался пост. Деревянная будка, шлагбаум, несколько солдат в белых маскировочных халатах, автоматы на груди. Один из них вышел на дорогу, поднял руку.

Дядя Миша притормозил, остановился. Солдат подошел к окну.

— Документы и цель поездки?

Бугров достал свое удостоверение и предписание Орлова, протянул солдату. Часовой взял, внимательно прочитал, сверяя фотографию с лицом Бугрова. Его собственное лицо было обморожено в нескольких местах — красные пятна на щеках и носу.

— Вам на трассу, товарищ майор?

— На трассу, потом — в сектор «Южный маяк». Координаты вот.

Бугров показал блокнот. Солдат кивнул, вернул документы.

— Трасса сегодня относительно спокойна. Обстрел был в шесть утра, с тех пор тихо. Но лед в районе маяка — там не наши вехи, самим придется искать путь. Будьте осторожны, там промоины от торпедных катеров в декабре остались.

— Спасибо, — сказал Бугров.

Солдат отошел, подал знак товарищам. Шлагбаум подняли. Дядя Миша тронул с места автомобиль, грузовик медленно прокатился мимо будки. Солдаты смотрели им вслед.

Еще двести метров — и дорога кончилась. Впереди расстилался лед Ладожского озера. Белый, плоский, уходящий в серую дымку горизонта. По льду шли две колеи — утрамбованные, покрытые снежной кашей. Между ними через каждые пятьдесят метров торчали воткнутые в лед елки — вехи, обозначающие безопасный путь. Справа и слева от трассы чернели островки торосов — нагромождения льдин, выпирающих из поверхности.