Книга Черные тени Ленинграда, страница 83 – Александр Тамоников

Он вложил револьвер обратно в кобуру, но не застегнул. Проверил, легко ли вынимается. Рукавица мешала. Он снял правую варежку, сунул ее за пояс, под бушлат. Холод обжег обнаженные пальцы мгновенно. Он вложил кисть в кобуру, обхватил рукоять. Деревянные щечки были ледяными. Указательный палец лег на спуск. Чувствительность уже притуплялась. Он сунул руку обратно в рукавицу, стал сжимать и разжимать кулак внутри нее, гоняя кровь.

Мысли текли медленно, тягуче, но паники не было. Чистый анализ обстановки. Наблюдение: метель, видимость пятнадцать метров, ветер встречно-боковой, скорость примерно семь-восемь метров в секунду. Ориентация: цель предположительно появится с юго-запада, двигаясь от берега к мосту. Лед ровный, но есть риск рикошета от ледяных торосов в пяти метрах слева. Решение: пропустить цель на дистанцию уверенного поражения — не более двадцати пяти метров. Целиться в бедро или колено. Поражающая мощность патрона достаточна, чтобы сломать кость даже на излете, но не убить сразу. Риск: цель может иметь группу прикрытия. Действие: выстрел по ногам, немедленный выход на захват. Митьков — прикрытие флангов. Гробовой — блокировка пути отхода.

Он снова вынул руку, провел ладонью по стволу нагана, проверяя, не налипла ли снежная корка. Чисто. Он оставил руку снаружи, спрятав револьвер в складках маскировочного халата. Холод быстро съедал тепло, пальцы начинали ныть, но это был расчетный риск. Нужна была голая кожа для спуска.

Ветер на мгновение стих, и в образовавшейся акустической яме он услышал другой звук. Не скрип снега, а четкий, ритмичный хруст. Так ходил человек, ставящий ногу с пятки на носок, стараясь идти быстро, но тихо. Звук доносился справа, с юга.

Бугров замер, превратившись в часть тени от опоры. Он медленно, миллиметр за миллиметром, повернул голову. Глаза впились в белую мглу. Сначала ничего. Потом силуэт. Нечеткий, размытый, будто сотканный из снежных вихрей. Но он двигался. Ровно. Целенаправленно.

Бугров поднял левую руку с фонариком, дал два коротких сигнала в сторону Митькова: «Цель приближается».

Ответа не последовало — Митьков, должно быть, видел сам.

Силуэт становился четче. Человек среднего роста, в длинной, темной одежде — полушубке или тулупе. На голове — шапка-ушанка, опущенные наушники. Лица не разглядеть. Движения собранные, энергичные, без характерной для истощенного человека шаркающей походки. Он шел, слегка наклонившись вперед, врезаясь в ветер. В правой руке — палка, посох, которым он прощупывал лед перед собой. В левой — небольшой плотный сверток, прижатый к животу.

Расстояние. Бугров оценил его на глаз: сорок метров. Тридцать пять. Курьер шел не прямо на него, а чуть левее, держа курс на середину пролета моста. Значит, не заметил.

Тридцать метров.

Бугров плавно, без рывка вынул наган. Левой рукой поддерживал снизу, правая легла на рукоять. Большой палец отвел курок назад — последовал тихий, но отчетливый щелчок постановки на боевой взвод. Палец на спусковом крючке.

Двадцать пять.

Курьер внезапно остановился. Приподнял голову, будто прислушиваясь или всматриваясь в темноту перед собой.

Бугров перестал дышать. Ветер выл, метель кружила, но в эти секунды ему казалось, что все звуки мира стихли и он слышит, как стучит его собственное сердце где-то в горле. Это был не страх, а сосредоточенность.