Онлайн книга «Черные тени Ленинграда»
|
Он начал записывать: «Объект: жестяная банка тушенки. Производитель: “Швартауэр Верке”, Кельн. Маркировка: серия “К–41/12”. Вес нетто: 400 грамм. Особенности: крышка вскрыта ключом-открывашкой модели “Дрезден 39”, следы на жести соответствуют. На дне — остатки содержимого. Жир животного происхождения, специи. Не совпадает с образцами тушенки, поставляемой по программе взаимопомощи союзников, — те в прямоугольных банках, с английской маркировкой». Он перевернул банку, посмотрел на донышко. Там, помимо серии, был выбит маленький штамп в виде буквы «L» в круге. Он вспомнил: это маркировка контрольной лаборатории абвера для специальных пайков агентов, действующих в тылу. Такая информация проходила в сводках разведывательного управления. Он отложил банку, взял вторую — с горошком. Маркировка та же, только серия «G–41/09». И тот же штамп «L». Третья — каша с мясом. Серия «B–41/11». Штамп. «Все три банки, — продолжил он писать, — из одной партии снабжения, предположительно абверовского специального назначения. Даты изготовления — конец 1941 года. Упаковка не повреждена коррозией, значит, хранились в сухих условиях, не в окопах. Использованы недавно». Потом он взял пачку галет. Маркировка: «Сухари. Крюгер и Ко, Берлин. 1941». Никакого штампа «L». Но рядом, на отдельном листке, лежала маленькая упаковка — плоская жестяная коробочка с изображением кофейной чашки. Он открыл ее. Внутри — коричневый порошок. Заменитель кофе. Он понюхал — запах жженого цикория и желудей. На дне коробочки — опять штамп «L». Теперь он отложил вещи и взял кожаный блокнот, изъятый у убитого радиста. Открыл на последних записях. Имена-инициалы. Суммы. Он пролистал назад. Записи велись с октября 1941-го. Первые суммы небольшие — 200, 300 рублей. Потом больше — 500, 800. В ноябре появились записи не только в рублях, но и в «ед.» — единицах. «15.11.41. Передано З. — 2000 р. + 5 ед.». «22.11.41. Получено от К. — отчет + 10 ед.». Что за единицы? Пайки? Консервы? Он сопоставил даты. Первая запись о «единицах» — 15 ноября. А в его архивном блокноте была информация из доклада коменданта одного из районов: в середине ноября на барахолке у Кузнечного рынка зафиксирована вспышка торговли «немецкими тушенками». Несколько банок были изъяты. Одна из них — с маркировкой «K–41/12». Та самая серия, что лежала перед ним. Следующая запись в кожаном блокноте — «22.11.41. Получено от К. — отчет + 10 ед.». А 25 ноября, согласно сводке УНКВД, при задержании группы спекулянтов на Васильевском острове были изъяты три пачки немецких галет и две банки заменителя кофе. Спекулянты показали, что получили товар «от военного из Смольного». Описание галет совпадало. Косович почувствовал, как мышцы спины напряглись, будто от внезапного сквозняка. Он медленно поднял голову, посмотрел на Бугрова. Тот по-прежнему стоял у окна, но теперь его взгляд был направлен на него. — Что нашел, Архив? Косович сделал паузу, собирая мысли в стройную цепочку. — Товарищ майор. Эти консервы и галеты — не просто трофеи. Это пайки специального снабжения абвера для агентуры. Маркировка лаборатории «L» — контроль качества для оперативников. Такие не попадают в обычные части. Их выдают диверсантам и резидентам. Он подошел к столу, положил рядом свой блокнот с архивными записями и кожаный блокнот убитого. |