Книга Черные тени Ленинграда, страница 4 – Александр Тамоников

— Товарищ майор Бугров?

— Да.

— Вас ждут. Проходите.

Лейтенант открыл тяжелую дверь, обитую потертой черной кожей. Бугров вошел.

Кабинет был нешироким, но с высокими потолками. Воздух пах сукном, крепким табаком «Герцеговина Флор» и слабым, но въедливым запахом карболки — ей протирали полы и телефоны. За массивным письменным столом, покрытым потертым зеленым сукном, сидел человек в форме генерал-лейтенанта НКВД. Это был заместитель Абакумова по линии военной контрразведки генерал Петров. Бугров знал о нем по слухам — «сухарь», «процедурщик», фанатик устава и иерархии. Рядом, у стены с огромной, испещренной пометками картой всего советско-германского фронта, стоял еще один офицер госбезопасности в звании майора — оперативный дежурный ГУКР Смерш. На столе перед генералом лежала раскрытая папка-планшет с грифом «Совершенно секретно. Особая папка».

— Майор Бугров, докладываю о прибытии по вашему приказанию. — Голос Бугрова был низким, без металла и пафоса, но плотным, как утрамбованный снег.

Генерал Петров поднял голову. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, глаза под густыми седыми бровями смотрели без выражения.

— Садитесь, товарищ майор.

Бугров сел на стул с жестким, просевшим сиденьем, положил фуражку на колени. Спину держал прямо, руки свободно лежали на портупее. Он не пытался заглянуть в папку. Его задачей сейчас было слушать. И ждать.

— В Ленинграде произошло чрезвычайное происшествие, — начал генерал, не повышая голоса.

Его слова, будто капли ледяной воды, падали четко и ровно.

— Вчера на маршруте следования был ликвидирован курьер штаба Ленинградского фронта капитан Соколов. Офицер связи 67-й армии. Имел при себе портфель с оперативными документами уровня «ОВ» — особой важности.

Генерал сделал паузу, достал из серебряного портсигара папиросу, прикурил от настольной зажигалки с трофейным немецким орлом. Дым потянулся прямой струйкой к высокому потолку.

— Патруль УНКВД Ленинградской области обнаружил тело в двадцать пятнадцать. Портфель — пуст. Документы изъяты. Убийство произведено профессионально, бесшумным оружием, предположительно с прибором бесшумной стрельбы. Гильзы убраны. На месте остались следы двух человек. Ориентировочное время ликвидации — двадцать ноль-ноль — двадцать десять. Работа чистая.

Бугров слушал, не двигаясь. Его мозг, отточенный школой контрразведки и фронтовым опытом, уже автоматически запустил алгоритм наблюдения, ориентации, решения и действия. Наблюдение: два диверсанта, знают точный маршрут и время. Напали в безлюдном месте — значит, график патрулей известен. Ориентация: цель — документы, а не просто ликвидация курьера. Решение: для такой точности необходим внутренний источник. В штабе фронта или в цепи связи есть «крот», который назвал время и маршрут. Или сам курьер был звеном в цепи, и его устранили за ненадобностью. Пока — рабочие гипотезы.

— Причина моего вызова, товарищ генерал? — спросил Бугров ровно. — Ленинградское УНКВД имеет собственные оперативные и следственные отделы. Особый отдел фронта также на месте.

— Причина, — генерал отодвинул папку, достал оттуда несколько увеличенных фотокопий на глянцевой бумаге, — вот. Снимите перчатку.

Бугров снял шерстяную перчатку с правой руки, взял верхнюю фотографию. Снимок был сделан при искусственном свете, вероятно фонаря. Тело капитана, распластанное на снегу у темной полыньи канала. Пустой кожаный портфель в полуметре. Четкие следы на снегу. Он положил первую, взял вторую. Крупный план следов. Сапоги. Два разных размера, два рисунка подошвы. Он мысленно прикинул масштаб по положенному рядом для масштаба коробку папирос «Беломорканал». Сорок четвертый — сорок пятый и сорок первый — сорок второй. Один крупный, вероятно, физически сильный. Второй — помельче, след аккуратнее.