Книга Черные тени Ленинграда, страница 8 – Александр Тамоников

Генерал Петров одобрительно кивнул. Это было разумно и соответствовало принципу узкой специализации.

— Согласовано. Косович будет выделен. Время на сборы?

— Три часа. Сейчас семь. К десяти ноль-ноль будем на Центральном аэродроме.

— Самолет «Ли–2» будет готов к десяти тридцати. Экипировку получите на аэродроме согласно списку.

Генерал кивнул дежурному майору. Тот открыл свою папку, извлек лист бумаги, протянул Бугрову.

Список снаряжения. Бугров пробежал глазами, сверяя с внутренним списком проверки. Личное оружие: пистолет «ТТ» образца 1933 года (две штуки с четырьмя запасными обоймами на каждый), бесшумный комплект «Брамит» для револьвера наган вместе с револьвером (один комплект). Автоматическое оружие: пистолеты-пулеметы «ППС–42» (по одному на члена группы, четыре штуки), патроны калибра 7.62 на 25 миллиметров «ТТ» (по шесть дисковых магазинов на ствол плюс две коробки россыпью). Спецсредства: полевые бинокли Б–6 (три штуки), компас, карты Ленинграда и окрестностей масштаба 1:25 000, комплекты для вскрытия замков, фотоаппарат «ФЭД» с двумя кассетами пленки. Экипировка: белые маскхалаты, валенки с резиновыми галошами, меховые безрукавки, шерстяные подшлемники, сменное белье, индивидуальные перевязочные пакеты. Провизия: сухие пайки на трое суток (гороховый концентрат, галеты, сало шпик, плитка прессованного чая, соль). Документы: удостоверения Смерш установленного образца, командировочные предписания с печатями, легенды для Митькова (две на выбор).

— Вопросы по снаряжению? — спросил генерал.

— Нет. — Бугров сложил лист вдвое, убрал во внутренний карман гимнастерки.

— Все стандартно. Добавлю только: для Гробового потребуется специальная зимняя смазка для его снайперской винтовки. В Ленинграде с этим делом, полагаю, туго. И для установления контакта с техническим отделом УНКВД Ленинградской области — небольшой пакет с дефицитными радиодеталями или инструментом. Для налаживания личных отношений.

— Будет обеспечено, — кивнул дежурный, делая пометку в блокноте. — Смазка ВС-«холод» и набор отверток, паяльник, катушка припоя.

Генерал Петров снова посмотрел на Бугрова, и его взгляд, всегда жесткий, стал на мгновение почти человеческим, усталым и тяжелым.

— Майор, вы понимаете меру ответственности? Провал этой операции равен стратегическому поражению на этом участке фронта. Если Шульц успеет передать или уже передал эти данные, наступление на Синявичи превратится в организованную бойню. Десятки тысяч жизней. Возможно, последний запас прочности и воли у города. Вам предстоит работать в условиях, где сама среда — голод, холод, смерть — является союзником врага. Где доверять нельзя никому априори. Даже тем, кто носит наши погоны. Голод — мощнейший инструмент вербовки и разложения. Абверовская разведка это знает и использует.

— Понимаю, товарищ генерал.

— Есть еще один нюанс. — Генерал понизил голос, хотя в кабинете, кроме них троих, никого не было. — Генерал Максимов. Он боевой, заслуженный командир. Но он классово, всей душой не приемлет «особистов» и «тыловых крыс», как он выражается. Особенно присланных из центра. Он может воспринять ваше присутствие как личное оскорбление, как недоверие к нему лично. Будет чинить препятствия, формальные и не очень. Ваша задача — не вступать в открытый, публичный конфликт, если это напрямую не угрожает срыву операции. Но и не поддаваться, не отступать. Вы — полномочный представитель Ставки. Действуйте соответственно, но с умом. Давление, где можно, лучше оказывать через аппарат УНКВД, а не лично.