Книга Черные тени Ленинграда, страница 23 – Александр Тамоников

Косович взял химический карандаш. Не красный и не синий, а черный. Он провел аккуратную жирную черту под фамилией «Соколов» в журнале и в ведомости. Потом в блокноте рядом со временем 16:15 (предположительное время, когда Соколов мог уже быть на месте встречи или уже мертв) он написал: «Алиби создано. Звонок в 16:00 — фальшивка».

Он закрыл архивную папку, прижал ее ладонью к столу. Холод от картона прошел сквозь кожу. В полной тишине подвала, нарушаемой лишь потрескиванием фитиля в гильзе, его голос прозвучал тихо, но четко, обращаясь к пустому стулу напротив, как будто там сидел призрак капитана:

— Вот ты и улетел, капитан. В 16:15 тебя не было в штабе, а в 16:20 ты уже лежал на льду.

Он отодвинул стул, встал. Ноги затекли, кровь, ударив в онемевшие конечности, вызвала мучительное покалывание. Он постоял минуту, держась за край стола, пока ощущение не вернулось. Потом надел шинель, взял планшет, потушил одну из коптилок, оставив вторую для Суханова.

Его работа здесь была закончена. Теперь бумажный след, им обнаруженный, должен был превратиться в живую операцию. А он, капитан Косович по прозвищу Архив, должен был донести свои выводы до того, кто умел действовать.

Он шагнул в темноту между стеллажами, нащупывая дорогу к лестнице. За его спиной, на столе, лежали разложенные папки, испещренные пометками блокноты и журнал, в котором подчеркнутая черным карандашом фамилия «Соколов» выглядела как окончательный приговор, вынесенный холодной, беспристрастной логикой.

Лютый мороз встретил Гробового на пороге полуразрушенного доходного дома на Петроградской стороне. Ветер, сжимаясь в аэродинамической трубе между слепыми фасадами, выл тонко и зло, срывая с крыш колючую снежную пыль и швыряя ее в лицо. Капитан задержался в глубокой тени парадной, дав глазам привыкнуть к темноте. Сумерки сгущались быстро, превращая улицу в черно-белый негатив: грязно-белые сугробы, угольно-черные проемы окон, серые силуэты труб.

Он снял с плеча длинный футляр, обшитый брезентом, похожий на чехол для чертежей или инструментов. Футляр был холодным даже сквозь толстую рукавицу. Гробовой расстегнул верхние пуговицы шинели, сунул футляр под мышку, прижимая его к телу, чтобы хоть немного отогреть металл. Замерзшая сталь затвора могла вести себя непредсказуемо.

Адрес ему передал Бугров полчаса назад, после возвращения Косовича из архива. Кратко, по-деловому: Петроградская сторона, улица Красного Курсанта, дом 12, квартира 14. Капитан Соколов. Жил один. Соседи эвакуированы или умерли. Дом полужилой. Задача — наружное наблюдение. Фиксировать всех входящих и выходящих. Особое внимание — световые сигналы после наступления темноты. Позицию выбирай сам. Связь по радиостанции только в случае крайней необходимости. Выход в 22:00.

Гробовой кивнул, не задавая вопросов. Для выбора позиции ему хватило десятиминутного изучения карты и пары уточняющих вопросов к местному агенту УНКВД, который ждал его в двух кварталах отсюда. Помощник, подросток с ввалившимися щеками и умными глазами, сообщил главное: напротив дома 12, через узкий двор-колодец, стоит такой же пятиэтажный дом, почти пустой. Его чердак имеет слуховое окно, выходящее как раз на фасад цели. Подняться можно по лестнице, последний пролет завален хламом, но проходим. Ключ от чердачной двери — под третьей ступенью сверху.