Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 196 – Александр Капков

— Оставь. На всякий случай.

Они рассмеялись. Нелидов потянулся обнять Антона и чуть скривился от боли в ребре.

Рождество они встретили вчетвером. Аньес всё ждала, что Нелидов признается ей в любви или попросит ее выйти за него замуж. В такую ночь это вышло бы очень к месту. Но тот и не думал делать ей предложение. Антон также не выглядел счастливым. События последних дней выбили его из обычного позитивного состояния. И праздник вышел бы совсем печальным, если бы не Николай и Лиза. Каждый из них веселился за двоих. Нелидов, хотя его все еще беспокоила рана, вел себя оживленно и был разговорчив больше, чем всегда. Он веселил компанию остроумными наблюдениями, шутками и тостами, взяв на себя роль тамады. Лиза Крушевина вторила ему во всем. Ее искрометное веселье в конце концов передалось Аньес, и, оставшись один, Антон тоже отмахнулся от грустных мыслей. Их ужин, начавшийся «за упокой», завершился «за здравие».

— Девушки, – сказал Нелидов, – Я уже долго терплю, но мне жутко хочется курить. Пожалуйста, разрешите мне выкурить всего одну папиросу.

— Я составлю тебе компанию, – объявил Антон и полез в карман за пачкой сигарет.

— И я, – обрадовалась Лиза. – Я тоже хочу курить.

— Ну нет, – прервала их радость Аньес. – Вы накурите в комнате так, что нанесете вред Николя. Сделаем так. Мы с Лизой уйдем в мою квартиру, а вы курите здесь.

— Нет, я не буду, – Антон спрятал пачку обратно в карман. – Пусть курит один больной.

Когда девушки уединились на кухне у Аньес, та поставила на стол хрустальную пепельницу.

— А тебе самой разве не вреден табачный дым? – спросила Лиза, прежде чем зажечь спичку.

Она держала в руке длинную тонкую папиросу с надетым на нее мундштуком, прислонившись к буфету. Ее стройная фигура в свете абажура отбрасывала изломанную тень.

— Не беспокойся, одна твоя папироса не повредит.

За эти дни девушки если и не сдружились – слишком разными они были, то, во всяком случае, начали приятельствовать. Свои переживания Аньес уже рассказала Лизе и сейчас жаждала признаний от нее. Но Лиза молча курила, высоко держа руку с папиросой. Приятный табачный аромат слался по кухне.

— Значит, твой Антуан послезавтра уезжает? – уточнила Аньес.

— Да. Это так, – подтвердила Лиза.

— Ты так спокойно говоришь? Я бы места себе не находила. Билась бы головой о стену и рвала на себе волосы.

— Ты преувеличиваешь, моя милая. Все не так трагично. И потом. В сущности, у нас с тобой ситуация равнозначная. Николя никуда не едет, он все время рядом. А ты все равно не весела. Я же расстаюсь с любимым человеком навсегда. Похоже. Не так ли?

— Ты права, – задумчиво сказала Аньес. – Николя прекрасный человек. Добрый и заботливый. Однако он такой холодный, точно сделан из льда. Неизвестно, что и хуже?

Быть рядом с таким и любить его. Или расстаться?

Аньес бросила на Лизу лукавый взгляд.

— Все же мне любопытно. Тебе ничуть не жаль себя?

Лиза затушила папиросу нервным движением.

— Я живая, Аньес! Я страдаю. Пусть этого и не видно. Мне порой выть хочется. Меня ведь Шевин изнасиловал. Приняла боевое крещение. Так он выразился. Урод!

У Аньес округлились и заблестели глаза.

— Как же так? И ты?

— Всегда этого боялась, – продолжила Лиза. – В Москве такое едва не случилось. Антон спас. А здесь меня из-за него. От судьбы, видно, не уйдешь.